Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов
В один из октябрьских дней, когда по радио передали сообщение о новом варварском обстреле фашистами жилых кварталов Ленинграда, Зоя, взволнованная, пришла в райком комсомола и молча положила на стол листок бумаги. Отложив в сторону газету, секретарь райкома прочла:
«В Мошенский РК ВЛКСМ от Кругловой Зои Григорьевны.
Заявление
Прошу Мошенский РК ВЛКСМ и секретаря тов. Петрову Л. отправить меня в партизанский комсомольский отряд. Доверие Ваше с честью оправдаю.
А фашистам и в тылу покоя не будет, партизаны спать не дадут.
Прошу в просьбе моей не отказать.
14 октября 1941 г.
3. Г. Круглова».
В канун 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции инструктор ПВХО Мошенского райсовета Осоавиахима кандидат в члены ВКП(б) Круглова была зачислена санитаркой в 145-й истребительный батальон. В первые дни войны такие формировании создавались в прифронтовой полосе повсеместно. Их бойцами были партийные и комсомольские работники, сельские интеллигенты, юноши, не достигшие призывного возраста. Во главе батальонов, как правило, становились бывшие военные или чекисты-оперативники.
Однажды надрывный вой раздался над окрестностями Мошенского. Точно черный ворон, над поселком пролетел, скосив крылья и дымя, фашистский бомбардировщик. Дозорные истребительного батальона заметили отделившиеся от подбитого самолета черные точки и поспешили туда, где приземлился на парашютах экипаж вражеской машины.
Гитлеровцы подняли руки, но это была лишь коварная уловка: подпустив наших бойцов поближе, они открыли по ним автоматный огонь. Начали прорываться к опушке леса. И тогда над полем боя раздалось громкое: «Вперед, товарищи!»
Молодые, еще не обстрелянные бойцы батальона ринулись вслед за девушкой. Зоя Круглова (это была она) первой добежала до кустарника. Здесь вплотную столкнулась с одним из фашистов. Одновременно вскинули вверх оружие: парабеллум немецкий ас и старую винтовку комсомолка. Зоя выстрелила раньше — гитлеровец упал.
Спустя несколько дней Круглова стояла перед представителем штаба фронта и отвечала на его вопросы.
— Я слышал, вы горите желанием попасть в армию?
— Так точно, товарищ майор.
— Ну что ж, присядьте, поговорим…
Беседовал с Зоей Кругловой Злочевский. На сборы дали сутки. И вот уже закутанная в полушубок Зоя трясется в кузове машины, идущей в Боровичи. Затем на платформе, груженной углем, она добирается к месту назначения…
В школе зафронтовых разведчиков Круглова пробыла недолго, но каждый день учебы, с раннего утра до позднего вечера, был насыщен до предела: стрельбы, тренировка в постановке мин, спецподготовка. Среди отобранных для работы во вражеском тылу было много девушек. И это не случайно.
Военная разведка вермахта (абвер) запустила довольно глубоко свои щупальца на оккупированной советской территории. Контрразведывательными и карательными органами абвера в тылах группы армий «Север» руководила абверкоманда 304 (начальник майор Клямрот), размещавшаяся в Пскове. Подчиненные ей абвергруппы дислоцировались в Острове, Порхове, Опочке, Луге, Тарту. Их агенты, мастера но провокациям, уничтожали коммунистов и советских активистов, выслеживали членов подпольных организаций, но наши небольшие разведгруппы на первых порах весьма редко попадали под удары абверской контрразведки. Последняя предполагала, что девушки не могут участвовать в разведывательных акциях. Этим промахом и воспользовались в штабах советских войск.
Наставники Кругловой отмечали умение девушки быстро ориентироваться в сложной обстановке, отличную память, быструю реакцию на неожиданные ситуации. По-немецки она говорила вначале слабо, но усвоила акцент, характерный для жителей северных провинций Германии. Все это, вместе взятое, определило назначение Зои старшей в группе. Бойцами группы стали радистка Паня Морозова и молоденькая учительница Аня Дмитриева, у которой была «крыша» — родители жили в псковской деревне Гостены.
Легенду Кругловой придумали немудреную, но по документам надежную. Фамилия Найгер. Мать русская, отец немец. Арестован в 1938 году. Мать вскоре с горя умерла. С малых лет девушка росла в семье, где с большим почтением относились к великой Германии. Будет счастлива работать на ее благо.
В начале 1942 года линия фронта существенно не менялась. Слабое звено в немецкой обороне найти было трудно. Деревянко порекомендовал организовать переход на участке бригады морской пехоты под командованием капитана первого ранга К. Д. Сухиашвили. Моряки стояли насмерть, оттягивая на себя значительные силы противника. И, конечно, гитлеровцы вряд ли предполагали проникновение в их тыл подразделений Красной Армии через этот рубеж.
…Тревожно шумит лес. Над деревнями и над снежной равниной большого озера воет леденящий ветер. В жарко натопленной сторожке тепло и уютно. Никому из гитлеровцев не хочется выходить на трескучий мороз к озеру. И часовой жмется поближе к жилью.
А если бы пошел к озеру, то увидел бы, как гуськом, затылок в затылок, мчались на лыжах в эту ночь по льду два десятка людей. Когда район, освещаемый ракетами и вспышками артиллерийских выстрелов, остался позади, Злочевский, разделив отряд на две группы, отправил каждую по своему маршруту. Круглова, Дмитриева и Морозова под видом беженок стали пробираться в Сошихинский район. Путь предстоял немалый.
Накануне той памятной январской ночи Зоя послала письмо родителям. Чтобы успокоить мать, писала:
«…Живу хорошо. Ни в чем не нуждаюсь. Только не хватает ваших писем. Как получите от меня, пишите сразу, главное, о своем здоровье. Я очень беспокоюсь…
Чувствую себя хорошо. Не болею… Если приедет Борис, передайте ему от меня привет и за меня крепко поцелуйте его…»
В Гостенах разведчицы появились открыто. Дома Аню ждало горестное известие — в первые месяцы оккупации умерла мать. Отец встретил девушек приветливо, но порекомендовал:
— Отоспитесь, отдохните день-другой и в ортскомендатуру на регистрацию. А то местная власть донесет немедля.
— А что за власть, Дмитрий Степанович? — поинтересовалась Зоя.
— Не власть, а напасть. Старостой у нас сынок одного раскулаченного мироеда. Уголовник. Одно спасенье — больно охоч до самогона. Вот и потчуем, чтобы лишней мороки не было. А так поборами разными задавил всех фашист.
Ложась спать, Круглова распорядилась:
— Завтра после полудня, Аня, проводишь Паню. Дескать, погостила малость и дальше поехала, к «тетке». По деревне пойдете, чтобы за вами побольше глаз наблюдало. А ночью приведешь ее обратно. Но так, чтобы ни одна живая душа вас не видела. Дня через два я и Аня побываем в ортскомендатуре и зарегистрируемся. Я перееду в Винокурово, а ты, Аня, как нас учили, пока затаишься, отцу и сестренке помогать по хозяйству будешь. Рацию сейчас спрячь, не ровен час.
