День отдыха на фронте - Валерий Дмитриевич Поволяев
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
это просекли мгновенно и, хотя он был человеком абсолютно мирным, занимался вопросами народного образования, досмерти забили камнями.А был бы пистолет за поясом, на виду или хотя бы в кобуре, даже подойти не осмелились бы.
Можно было бы убежать, — по пословице "Шурави ноги кормят", — но камень чаще всего бывает быстрее ног — обязательно догонит.
Особенно понятна эта пословица была нашему брату-журналисту, но об этом потом, это — особая история и об этом надо говорить отдельно, а пока вернемся к десантникам. Несет на себе обычный солдатик в походе столько, что невоенному человеку даже представить невозможно, какой вес солдат ни будет называть, все равно он окажется ниже того, что придется нести.
Из Москвы прилетел как-то старенький генерал — специалист по гужевому и вообще полевому (иначе говоря, нетрадиционному) транспорту, предложил включить в "транспортный рацион" десантников орлов и ишаков.
Ему показали солдатика, у которого от тяжести на шее вздулись жилы более крупные, чем на ногах. За плечами у бравого десантника было две 82-миллиметровые мины, ящик с патронами для ручного пулемета, четыре фляжки с водой, бронежилет отечественного производства весом в тринадцать килограммов (этот жилет считается легким, тяжелый же тянет на восемнадцать килограммов; в то же время американцы подкидывают своим подопечным "душкам" титановые бронежилеты весом в шесть-восемь килограммов, и когда наши ребята ходят на операции в горы и натыкаются на базы и склады душманов, то первым делом ищут американские "броники"…)
Кроме перечисленного солдаты брали с собой еду на трое суток (три "суткодачи"), а также вместительный спальный мешок, в который свободно влезали "жигули"… Но и это еще не все.
Десантники несут с собою также целый склад оружия на всех, общий — миномет в разобранном виде: кому-то достается нести двуногу, кому-то ствол, кому-то плиту, кому-то прицел, плюс собственный автомат, патроны — по пять рожков на нос, гранаты — по четыре штуки на персону (две лимонки и две так называемых оборонительных гранаты) и самое последнее, что совершенно обязательно — фотокарточку любимой девушки.
Когда боец нагрузит все это на себя, то станет видно, что идти он может только параллельно земле, стукаясь коленками о собственные зубы, в лучшем случае — в подбородок: в общей сложности на нем будет находиться около ста килограммов груза.
Плюс — жара, в которой железо раскаляется до восьмидесяти градусов, бывает, что ребята валятся в обморок от тепловых ударов…
Посмотрел, посмотрел генерал на одного из таких двуногих верблюдов, с интересом обошел кругом и, вздохнув тяжело, полюбопытствовал, хотя можно было не любопытствовать:
— Ну что, тяжело, сынок?
Сынок ничего не ответил ему.
После столь убедительного психологического практикума генерал начисто отмел из своего транспортного списка, который собрался предложить десантникам, орлов и составил инструкцию об использовании на такой работе лишь ишаков, в торжественной обстановке вручил ее десантникам и с чувством отменно выполненного долга отбыл в Москву.
Бойцы, конечно, поулыбались, похихикали малость над инструкцией, проводили генерала на самолет и как ходили на задания со стокилограммовой поклажей, так и продолжали ходить… По старинке, без всяких новшеств.
Сентябрь в Афганистане — месяц, по обыкновению, такой же жаркий, как и летние месяцы. Куриные яйца, картошку, рыбу — мороженую навагу, доставленную снабженцами с севера, можно было запекать на обычном листе железа: выставил продуктовый набор на солнце и все — "процесс пошел", как любил говорить в ту пору один малограмотный политик и не шибко хороший человек, — через некоторое время можешь забрать с листа железа харч и пожаловать с ним за обеденный стол.
Романюк приехал в модуль десантников к вечеру, когда жара, кажется, должна была сойти на нет, но она никак не могла успокоиться, плавилось все, что попадало под солнечные лучи, хотя они уже не были такими несносными, как в два часа дня, нашел там Морозова, старшего сержанта, знатока "стингерной" темы… Морозов занимался тем, что в тот момент обучал здорового белобрысого парня азам, которые должен знать всякий медбрат, идущий с десантниками в горы.
Поскольку он знал, что группа пойдет на задание без врача, то и занимался этим обучением, иначе потом, где-нибудь на высоте четыре тысячи метров, заниматься "учебой" будет уже поздно.
— Скажи-ка, дорогой товарищ Андрюха Паночкин, что ты будешь делать, если пуля ранит меня вот сюда? — ласковым голосом спросил Морозов и показал себе на шею.
Ранение в шею — тяжелое, опасное, может кончиться плохо, Паночкин понимающе наклонил голову и произнес негромко, спокойно:
— Перевяжу шею бинтом. Поплотнее…
Морозов отрицательно покачал головой:
— Неверный ответ. Для начала я должен на рану себе Положить ладонь, прижать, а ты… ты — перевязать мне шею вместе с рукой. Иначе раненый — в данном разе я — будет задушен твоим бинтом, понял? Прямо, без ладони, перевязывать нельзя.
Тут Морозов увидел незнакомого лейтенанта, подошел к нему, козырнул.
— Лейтенант медицинской службы Романюк, — сказал ему Эдуард, — назначен в вашу группу…
Темные глаза Морозова обрадованно посветлели.
— Слава богу! Не то я боялся — уйдем без медика, а это хуже, чем очутиться в горах без еды и патронов.
Всякая группа, когда уходит в горы, обязательно берет с собою побольше патронов (сверх пресловутой сотни килограммов), хотя для себя десантник обычно оставляет лишь один патрон, хранит его в отдельном кармашке; если же боец не очень опытный, то оставляет два патрона. Остальное — для душманов, это их пайка.
Судя по отношениям, сложившимся в группе, врач дороже, чем запас патронов.
Через час Романюк получил оружие, — свой пистолет, с которым он прилетел из Ташкента, пришлось сдать оружейнику, вместо "Макарова" получил АКМС — автомат со складным прикладом, он полегче обычного "калашникова", рожки с лифчиком и патроны россыпью, гранаты, говяжью тушенку и прочие припасы, чтобы в дороге не отощать, и главный свой груз — "чеховскую сумку земского доктора" с набором инструментов и снадобий. Главное средство — заранее заправленные, еще на фабрике, шприцы с промедолом — обезболивающим препаратом, колоть можно прямо через брюки, — боль промедол снимет очень скоро… Ну и сопутствующие материалы, конечно, — бинты, тампоны, вата, йод, жгуты, пинцет, скальпель и ножницы, фталазон — на тот случай, если бойца в походе прихватит понос, морфин, кофеин в таблетках — это нужно в том разе, если у раненого начнет внезапно падать давление.
Чтобы понизить давление у человека, существует не менее ста пятидесяти лекарств, а чтобы повысить — только одно… Романюк сидел на кровати и проверял сумку, Морозов, расположившись на соседней койке, просматривал письма.
Из всей кучи писем отложил два, вскинулся,
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
