К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук
Ответ держал вице-адмирал Рудаков. Его ответ не мог не поразить специалистов по атомной энергетике. Да, ответил заместитель Главкома ВМФ по кораблестроению и вооружению, еще как мог. Мощность такого взрыва была бы как две Хиросимы. Вот так состоялось предательство атомной энергетики человеком, который первым ее осваивал.
После этой передачи члены первого экипажа К-19 приняли облик миротворцев. Теперь они уже не просто боролись с аварией — они в водах Атлантического океана выполняли миссию по предотвращению третьей мировой войны.
Следует отметить, что идейным вдохновителем мифа о предотвращении в водах Атлантического океана мировой катастрофы является последний Главнокомандующий Военно-Морского Флота СССР — первый Главнокомандующий ВМФ России адмирал Чернавин Владимир Николаевич. В своих мемуарах «Флот в судьбе России» (1993 г.) он так и пишет: «Вблизи военно-морских баз США и НАТО могла произойти трагедия с непоправимо страшными последствиями. Это был первый Чернобыль в водах Атлантического океана. Сознавая последствия, моряки совершили смертельный бросок на амбразуру атомного реактора, и своими телами прикрыли человечество от возможной ядерной катастрофы. Они были первыми, кто создавал ракетно-ядерный щит Родины и ее ВМФ».
Работая над этой книгой, В.Н. Чернавин решил рассказать о создании атомной энергетики для флота через воспоминания участников этой работы. Произошла встреча с академиком А.П. Александровым, тогда еще возглавлявшим Институт ядерной энергии имени И.В. Курчатова, бывшим министром среднего машиностроения Е.П. Славским и Г.А. Гладковым, одним из создателей реактора. Из стенографической записи этой беседы, приведенной В.Н. Чернавиным в книге, трудно понять вообще, о чем идет речь. Так, разговор старичков на завалинке, вспоминающих о былом, которое известно только им. Например, из всех проблем, стоящих перед учеными по внедрению атомной энергетики на подводные лодки, в этой беседе Александров особо выделил требование ученых убрать с подводных лодок светящиеся знаки, чтобы личный состав не облучался от них. Очень важная проблема! Разговор состоялся тогда, когда флот уже пережил ядерные аварии на подводных лодках К-19, К-27, К-431 с гибелью подводников от облучения, ядерные аварии на К-140, К-222, К-116, К-314, К-192, при которых сотни людей были облучены в разной степени.
Поговорили о ненадежных парогенераторах лодок первого поколения, но согласились, что реакторы для флота быстро совершенствовались, и проблема надежности парогенераторов довольно быстро была снята.
Разговор закончился обоюдными комплиментами.
Александров: «Не умаляя ничьих заслуг и достоинств, я все-таки должен сказать, что в культуре освоения атомной энергетики у военных моряков было и остается чему учиться. В этом отношении мне особенно памятен, конечно, экипаж «Ленинского комсомола». Особенно его инженеры-механики. Сначала Б. Акулов, затем Р. Тимофеев».
Чернавин в ответ похвалил подводную лодку 941 проекта «Тайфун»: «Прямо скажем, корабль очень удачный. А главное — надежные, современные реакторы. Они на испытаниях практически не доставляли нам хлопот».
Тон произошедшего разговора не содержал никакой тревоги по поводу угрозы человечеству, которую представляют ядерные реакторы советских подводных лодок. Хотя А.П. Александров вспомнил о Чернобыле, который, по его словам, предупредил все человечество, что атомная энергетика требует в создании, эксплуатации, обслуживании высшей квалификации и высшей ответственности.
Владимира Николаевича Чернавина нельзя обвинить в незнании атомного флота. Начинал с командира ПЛА К-21 при Главкоме ВМФ С.Г. Горшкове. Ядерную аварию на К-19, став Главкомом, расценил как предпосылку к мировой ядерной катастрофе. Интересно отметить, что во время руководства флотом Чернавиным в июне 1989 года в районе острова Медвежий на ПЛА К-192 подводники сражались с ядерной аварией, произошедшей на обоих реакторах, при том на одном реакторе был настоящий разрыв первого контура, а не такой символический, каким его представляют на К-19. Тогда Главком Чернавин не оценил бросок подводников на атомную амбразуру реактора, не проникся тревогой за скандинавский народ, у которого под боком тлел «атомный фитиль». В то время ему было не до амбразуры, не до аварии на лодке старого поколения, на которой, к счастью, обошлось без гибели людей. Главком ВМФ Чернавин тогда доказывал общественности, какой несовершенной конструкции была самая глубоководная в мире подводная лодка «Комсомолец» — нужно же было как-то оправдать гибель людей. И самому оправдаться за то, что не обратился за помощью к скандинавам.
У Главкома Чернавина была возможность узнать мнение Александрова о причинах высокой аварийности реакторных установок подводных лодок. Узнать мнение академика, почему через 28 лет после «первого Чернобыля» в Северной Атлантике, как изволил Владимир Николаевич назвать аварию на К-19, на флоте еще не единожды зрел призрак нового «Чернобыля» Ведь ко времени состоявшегося разговора военно-морской флот потерял восемь подводных лодок из-за аварий реакторов. В чем причина — в ненадежной конструкции советских реакторов или низкой культуре их эксплуатации личным составом? Однако Владимир Николаевич выразил признательность академику Александрову за надежные, современные реакторы. Откуда тогда взялись атомные амбразуры, которые подводникам приходилось закрывать своими телами, спасая человечество от ядерной катастрофы? Ведь с самого начала внедрения атомной энергетики Александров убеждал подводников — ядерный реактор по своей физической сущности не может взорваться как атомная бомба.
В своей книге «Запас плавучести» Н.Г. Мормуль приводит мнение бывшего командира группы КИПиА ПЛА К-3, впоследствии начальника цикла по системам управления и защиты реактора в учебных центрах ВМФ в Обнинске, Палдиски и Сосновом Бору капитана 1 ранга Виталия Михайловича Дейкуна: «С первых шагов практического освоения ЯЭУ широко распространилось мнение, что при возникновении каких-то аварийных условий ядерный реактор с его активной зоной может повести себя как атомная бомба. То есть мгновенное нарастание мощности в реакторе может привести к атомному взрыву.
Некоторое время такое мнение не опровергалось и не подтверждалось серьезными доказательствами даже в кругах, непосредственно причастных к созданию и освоению ядерных энергоустановок. Правда, на одном из совещаний в период строительства и подготовки к испытаниям ЯЭУ первой советской АПЛ К-3 «отец» атомной энергетики академик А.П. Александров, адресуясь к офицерам первого дивизиона БЧ-5 и всем присутствующим, категорически заявил, что такое событие исключается, так как это невозможно по физикотехническим характеристикам такого типа реакторов. Тепловой взрыв с соответствующими последствиями, конечно, не исключается, как и на любой теплогенерирующей установке при нарушении баланса тепловыделения и теплосъема. После катастрофической аварии ЯЭУ на АПЛ К-19 в инструкции по эксплуатации ЯЭУ были официально внесены изменения, категорически отвергающие возможность ядерного взрыва, и определены конкретные действия по предотвращению теплового взрыва».
Если Александров категорически отвергал возможность ядерного взрыва на реакторах первого поколения еще до аварии на К-19, а после аварии эта категоричность была оформлена документально в инструкции по управлению ЯЭУ, то о
