Воин империи - Александр Анатольевич Пересвет

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64

За что арестовывать?

Может, это они награждать его пришли?

Нет, для этого морды какие-то у всех чересчур сосредоточенные. А у Перса на лице вообще нешуточная озабоченность написана.

Тогда повод для визита вырисовывается чётко. Всё же — арест…

Потому что, несмотря на предупреждения Митридата, побывал Алексей намедни на похоронах Сан Саныча Бледнова! И не один, а с Юркой Семёновым. Хоть заранее и не сговаривались, а не могли они не попрощаться в последний раз с бывшим командиром!

Глава 8

Задание Александр Молчанов получил непосредственно от главного редактора Российского информационного агентства Филимонова — редкая честь, чтобы вот так, лично! Съездить в разрушенный Первомайск, поговорить с мэром этого самого обстреливаемого города ЛНР и сделать репортаж. А потом добраться до сровнённого с землёй села Сокольники и посмотреть, как воюют казаки Сонного. И тоже репортаж, хотя это, в общем, нехарактерно для новостного агентства. Но есть заказ такой, намекнул Филимонов.

Интересно, что за заказ, раз на таком уровне задания передаются? Хватило бы и его непосредственного начальника, Андрюшки Колесова.

И как раз вчера случилось неординарное для юной республики событие — с официальным визитом приехала целая делегация из Союза писателей России. С представителями самого высшего уровня, во главе с секретарём.

И принимали их тут на уровне. Официально — только что созданный в республике свой союз писателей. Во главе с Глебом Добровым, человеком, которого Александр заочно уважал… После того как прочёл он его книгу о непредставимой, казалось, тогда гражданской войне на Украине. Из текста шёл настолько густой реализм, что казалось, не фантастику в жанре альтернативной истории читаешь, а впитываешь саму действительность.

То, что он ещё слышал о Доброве, заставляло уважать не только за пронзительный дар предвидения, но и как человека. Воевал в Афгане, получил там контузию. Здесь, в ЛНР, сразу на правильной стороне остался, не бежал, не прыснул беженцем в какие-нибудь русские глубины…

Буквально пару недель назад Александр имел удовольствие познакомиться с этим провидцем, когда Сашка Корзун затащил его в Луганское информбюро — агентство, где сам стал недавно работать. Хотя — что значит затащил? Молчанов и сам с нетерпением считал лестничные пролёты, поднимаясь на пятый этаж бывшего Дома Советов. Хотя то ещё было удовольствие — в сталинском присутственном монументальном строении топать вверх, да пешочком, когда лифт отключён.

В общем, познакомиться лично с таким писателем Александру было очень интересно. Тем более что общие темы образовались быстро — от существа работы в информационном агентстве до Афганистана. Особенно после того как выяснилось, что оба оказались связаны через Ахмад Шаха Масуда. Только Глеб воевал против этого знаменитого афганского командира, а Александр — за…

* * *

Афганистан вообще врезается в сознание, как осколок в сердце. Эта совершенная, законченная отстранённость природы — как на Луне… Эти розовые клыки гор, когда с них каплей крови скатывается вечером солнце… Этот перепляс лучей света там, где тоннель Саланга превращается как бы в галерею по ту сторону перевала… Эти невероятного цвета скалы за Ташкурганом…

И люди там… Они тоже — лунатики. Не из нашего мира. Очень душевные — и очень жестокие. Наивные, как дети, — и хитрые, как дьяволы. До изумления неграмотные — и в то же время знающие что-то такое, что нам никогда не будет доступно. Очень бедные — и очень гордые…

Их можно уважать — они с одними мотыгами обиходили и обжили эти бесчеловечные горы и пустыни. И их остаётся жалеть, потому что те же пустыни и горы еще долго, если не никогда, не позволят им вырваться из замкнутого круга их натурального хозяйства. У них нет ресурсов. Поэтому у них нет промышленности. Поэтому у них нет заработка. Поэтому практически нет платёжеспособного спроса. И поэтому не на что развить производство, даже если бы его имело смысл здесь размещать…

А тут ещё война, война, что называется, две тысячи лет. И Масуд — один из её ярчайших порождений, сумевший завоевать неподдельное уважение даже советских военных, хоть они и были врагами…

Раз в резиденции Дустума в Мазари-Шарифе, где в 1996 году командированный от «Огонька» русский журналист Молчанов, вкушая настоящий восточный виноград (ох и скрутило потом кишки с непривычки!), расспрашивал генерала о перспективах борьбы с талибами. Беседу их прервал звонок от Масуда с приглашением посмотреть на штурм Кабула. Александр не мог тогда не напроситься в компанию к дустумовскому наблюдателю.

Дело в том, что узбек Дустум и таджик Масуд был тогда временными союзниками в борьбе против талибов, как раз незадолго перед тем захвативших Кабул и продвинувшихся до самого Саланга. Каковое прискорбное событие, собственно, и было причиной для командировки Молчанова в Афганистан. И теперь Ахмад Шах приглашал, естественно, не московского журналиста, а самого Дустума поучаствовать в отборе столицы обратно.

Дустум то ли вообще не хотел в этом участвовать, то ли желал сперва присмотреться, как пойдут дела у союзника, с которым ранее успел повоевать — Восток дело тонкое! — и решил ограничиться посылкой к Масуду наблюдателя. На рекогносцировку, как было официально сформулировано. Наблюдатель — тоже генерал, аж с четырьмя звёздочками (и четырьмя жёнами, как потом выяснилось в ходе разговоров во время длинной дороги), по имени Хизбулла — был выпускником Минского военного училища и неплохо говорил по-русски.

…Когда на КПП в стороне от Чарикара было объявлено, что русский журналист хочет встретиться с Ахмад Шахом Масудом, изучающие взгляды его боевиков разом обратились на этакое диво. Причина внимания была проста: Молчанов оказался первым русским в самом логове «Панджшерского льва» после вывода советских войск. Не считая тех пленных, кто принял ислам и остался жить здесь. И воевать в рядах моджахедов Масуда. С одним Александр даже познакомился потом. Здоровый рыжий мужик. И он ничего не хотел передать домой…

Да, масудовское логово производило впечатление! Когда тебя просят подождать, пока вождь проведёт совещание со своими командирами, и в саду его особняка рядом с тобой собираются прокалённые боями бородатые «духи», с явственно источаемым запахом убийств за душой, и искоса поглядывают на тебя, и чему-то усмехаются, — ты испытываешь запоминающиеся ощущения… Словно сидишь в клетке со львами — когти у этих зверей покуда убраны, но от мягких лап явственно тянет ароматом крови…

Рядом суетится обычный афганский городишко, но «масуды» живут вне его — своим «куренем». За забором, кучно, хотя и в обычных домах, а не, скажем, в палатках. Женщин нет, нет быта. Женщины, хозяйство, скотина, мотыга — всё по ту сторону военного бытия. Зато вооружены все. И все

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64