Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов

встречи были для нее не только источником информации, но и своеобразной отдушиной в условиях оккупированного города. Мила думала над смыслом слов, сказанных ей Зоей перед арестом, и хоть она не совсем поняла их, но надеялась, что вскоре все прояснится. И вот как-то в конце марта в хозкомендатуру, где теперь работала Филиппова, забежала соседка:　

— Мила, тебя какая-то молодуха спрашивает. Стоит на улице.　

Людмила неторопливо вышла. От угла здания к ней направилась молодая женщина. Одета по-деревенски. Фигура стройная. Брюнетка. Красивое лицо. Чистый, открытый взгляд.　

— Меня зовут Аня, — мягко, нараспев вместо приветствия произнесла незнакомка.　

Филиппова отпросилась домой. Не прошло и получаса, как она с жадностью слушала Дмитриеву.　

— Партизанам и нашей армии сейчас очень нужна правдивая информация об Острове, — говорила Аня. — Фашисты начали строить какие-то инженерные сооружения. Надо узнать, где и для чего? Какие части используются на строительстве? Что везут по шоссе и железной дороге в сторону Ленинграда? Из какого места? Разведайте максимально все, что сможете, — такова боевая задача для вас от штаба партизанской бригады. Разведка и еще раз разведка, — повторила Дмитриева фразу, не раз слышанную от своих наставников.　

— Сделаем все, что в наших силах! — горячо заверила Филиппова.　

— Не сомневаюсь. Но все же побеседуйте с товарищами, обсудите задачу. Я приду через неделю. Встречусь только с самыми близкими вам людьми.　

Мила протянула разведчице кусок обоев:　

— Здесь нанесены все военные объекты города, базы, склады. Чертеж не ахти какой, но точный. Проверяла сама.　

— Спасибо, Мила. Мне пора. До свидания.　

— До свидания. Только приходите обязательно!　

С нетерпением ожидали члены подпольного штаба «товарища из леса». Регина не подвела. Ровно через неделю она пришла на квартиру матери Олега Серебренникова. Олег, Саша и Лева засыпали Дмитриеву вопросами. Мила сдерживала своих товарищей:　

— Хватит расспрашивать. Давайте ближе к нашим делам.　

Ребята согласились заняться усиленной разведкой. Договорились о времени и местах встречи с Региной или другими связными, наметили пароли. Распределили объекты разведки: железная дорога и станция закреплялись за Судаковым, местные воинские части и госпиталь — за Серебренниковым, Митрофанов должен был держать под контролем движение на шоссейных дорогах и строительство на берегах Великой. Филиппова взяла на себя сбор сведений в военно-хозяйственных учреждениях, добычу чистых бланков немецких документов и копий распоряжений хозкомендатуры.　

Условились, что все разведданные передаются Филипповой, она их обрабатывает, подписывает «Катя». После этого Митрофанов, Судаков или Серебренников встречаются со связным и передают ему материалы. Конспиративные имена получили и другие подпольщики. (В одном из донесений партизанского командования в Смольный — документ хранится ныне в фондах Ленинградского партийного архива — против фамилии Серебренников стоит имя Вера, Митрофанов — Тит. Несколько раз встречается конспиративное имя Филипповой Катя.) Донесения подпольщиков Острова командованию 3-й Ленинградской партизанской бригады весной и летом 1943 года были самыми разнообразными. В одном из них, например, сообщалось о прохождении через станцию Остров в направлении к Ленинграду трех товарных составов, груженных боеприпасами. В другом указывалось время приезда в поселок Гораи генерала для инспектирования хода строительства оборонительной линии «Пантера». В третьем донесении партизан извещали о прибытии карателей с указанием маршрута их следования. Все эти сведения были подписаны именем Катя.　

Подпольщики взяли под наблюдение дороги. Из Острова на Опочку прошли 70 грузовых машин с одним и тем же опознавательным знаком. Но как узнать, что у них в кузовах под слоем соломы? Улучив момент, Паша Корныльев цепляется за борт последней машины — и через короткое время в донесении указывается: машины везут крупнокалиберные артиллерийские снаряды.　

Почти каждый раз связной на явке получал от Митрофанова и Судакова кроме разведдонесений немецкие рабочие паспорта, вкладыши для паспортов и несколько писем юношей и девушек, угнанных в Германию, своим родным. Почти все они не доходили до адресатов. После просмотра в одном из отделов комендатуры уничтожались. Филипповой удавалось спасти некоторые из них. Стала известной правда о рабском труде и ужасном положении советских людей в «проклятой неметчине». Дмитриева передавала подпольщикам советские газеты и листовки, а однажды и деньги — 17000 рублей. Они были истрачены на приобретение немецких документов через подставных лиц и частично на самогон. Многим немцам и полицаям он развязывал языки.　

Активизации подполья способствовали не только связь с бригадой Германа, но и усиление партизанского влияния в соседних районах. Оно было результатом деятельности Островского межрайонного партцентра (руководитель В. В. Павлов), развернувшего среди населения агитационную и пропагандистскую работу. Островской партцентр был одним из одиннадцати, созданных Ленинградским обкомом ВКП(б). Его члены выпустили два номера газеты, несколько листовок, провели собрания во многих деревнях Сошихинского, Островского и Славковского районов.　

Гитлеровцы хищнически грабили лесные богатства Псковщины. На левом берегу реки Великой они построили крупный лесопильный завод. Летом 1943 года он выполнял заказы строителей «Пантеры». По заданию Филипповой Иван Панфилов устроился на завод электросварщиком. Возле бака с горючим ему удалось оголить электропроводку. Вокруг были заботливо припасены легковоспламеняющиеся материалы. Во время обеденного перерыва, когда все разошлись, произошло короткое замыкание. Бак с горючим взорвался, гасить пламя было некому. Завод сгорел дотла.　

Несколько человек арестовали, в том числе и Ивана Панфилова. Арестованных избили, но из-за отсутствия улик выпустили. Администрация характеризовала Панфилова как усердного работника.　

Не имея сведений от группы Кругловой и не зная о ее судьбе, заместитель начальника разведотдела Северо-Западного фронта подполковник Злочевский весной 1943 года приказал забросить в район Острова разведчика Алферова и радиста Преснякова. Молодой разведчик хорошо справился со своим первым заданием по установлению связи с осевшими на берегах Великой двумя спецгруппами. Теперь ему доверили самостоятельную работу.　

Приземлились в Славковском районе. Пешком добрались до деревни Бельково, где временно нашли приют в семье Михаила Туманова. По установленной в сарае рации в эфир полетели первые позывные Ванюшки — Алферова. Разведчик сообщал о комплектовании пехотных частей северо-западнее Острова, о прибытии в военный городок на отдых гитлеровцев из-под Великих Лук.　

Алферов быстро восстановил старые связи. Его ближайшими помощниками в сборе разведывательной информации в Острове стали шестнадцатилетний Олег Дивинский и подпольщик Павел Корныльев, чья мастерская но ремонту гармоний (Павел сам прекрасно играл на гармошке) использовалась для явок. Сюда не раз наведывалась Валентина Васильевна Васильева, бывшая учительница. Работала она в паспортном отделе комендатуры и довольно смело снабжала советских патриотов необходимыми документами.　

Помогала Владимиру Алферову и мать. Тайная полевая полиция дважды арестовывала Антонину Германовну, а затем выпускала — авось объявится сын. Зверски избивали жандармы советскую учительницу. Ее лицо заливала кровь, ноги не держали истерзанное тело, но на вопросы следователя о Владимире она неизменно отвечала:　

— Если вы знаете, где он, скажите мне,