Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов
Дом Козловских стоял на берегу Великой окнами и к реке и в сад. Зайти в него можно было незаметно. Ева Хайкина пришла в сумерках. Маргарита накормила ее и уложила спать. Подойдя к брату, который чистил наган, ласково сказала:
— Иди поспи хорошенько, а я посижу, на всякий случай покараулю.
— Спасибо, Маргарита, твоя правда, выспаться в дорогу надо. Не забудь утром проверить, на месте ли лодка. На ней в полдень перевезешь к нам Назарову. Я из дому выходить не буду.
— И Назарова с вами! Вот как хорошо, — лицо Маргариты расцвело в улыбке, — а я-то, дуреха, думала, что она забыла, кем раньше была.
— Думала-передумала. Смотри не проговорись кому-либо. И Клаву перевези, без всяких вопросов. Ясно?
— Ясно, товарищ командир! — шутливо отдала Маргарита честь брату.
В полдень на следующий день в Ногино почти одновременно пришли Овчинников и Воронов. Назарова с Судаковым наблюдали за ними с противоположного берега. Затем Клава села в лодку, Лева спрятался в кустах. Вскоре подошли Иванова, Дмитриев, Михайлов. Они решили проводить группу подальше за деревню. Назарова с Козловским уточнили маршрут. Клава рассказала ему, какие сведения о подполье следует передать за линию фронта, уточнили пароли, явку.
В поведении Овчинникова и Воронова чувствовалась какая-то неестественность. Назарова подошла к окну, возле которого они сидели, чуть-чуть насмешливо спросила:
— О чем печалятся наши воины? Чай к своим идете.
— Да, так просто, — тихо ответил Овчинников, — знамо, к своим.
— К своим-то своим, да фронт далече, — с надрывом заговорил Воронов, — куда ни кинься везде — немец! Голова не крыша, сорвет — не приставишь.
— Не берите такие мысли в дорогу. Все будет хорошо. Саша надежный проводник, — сдержалась Клава и, обращаясь ко всем, предложила:
— Присядем по доброму русскому обычаю.
Посидели минуту молча. Пожав руки Козловскому, Овчинникову и Воронову, Клава обняла Хайкину и шепнула ей:
— Держись, девочка…
Более двух часов прождал Судаков Назарову. Едва лодка коснулась берега, Клава легко выпрыгнула из нее и тихо позвала:
— Лева.
— Здесь я, — отозвался Судаков.
— Пошли.
— Подожди. Клава, сейчас мы одни, и я давно хотел тебе сказать… Ты не представляешь… Лева говорил сбивчиво, горячо, опустив голову, что значишь для меня…
— Левушка, не надо, — девушка мягко коснулась ладонью его губ. — Прошу: не надо. Левушка, друг мой милый, подними голову, и пусть будет все по-прежнему. Нужно думать о главном в нашей жизни. Все остальное — борьбе помеха.
Он отвел руку Клавы и горько промолвил:
— Пошли и город.
И все же, если бы юноша поднял голову и посмотрел в глаза любимой, он увидел бы в них ответное чувство.
Спусти несколько дней после ухода группы Козловского Круглова, встретившись с Филимоновой, спросила:
— Слышала об исчезновении двух военнопленных из города. Твоих друзей работа?
— Моих. Двумя бойцами на фронте будет больше. Разве не так?
— Быть может, и так. Однако мои друзья о таких военнопленных имеют особое мнение. Раз человека не отправили в концлагерь или на работу в Германию, а расконвоировали, значит, он чем-то угодил фашистам или понадобился по какой-либо причине, пока неизвестной.
— Нельзя так строго, Зоя. А если он врач, как тогда? Кто-то ведь должен лечить наших больных, раненых.
— А разве те двое, кому вы помогли уйти, — медицинские работники? Нет. Когда твои товарищи, Мила, отправляли в лес военнопленных из-за колючей проволоки, из больницы — большое дело делали. А сейчас… Ну да что говорить, сделанного не переделаешь. Давно хотела спросить тебя — что за человек Нина Бережито? Некоторые твои друзья близко знакомы с нею.
— Нина появилась в городе с потоком беженцев. Рассказывала о гибели родителей в дороге. Жили они не то в Латвии, не то в Литве. Работает в немецкой воинской части. Пользуется большим расположенном одного из адъютантов командира. Но думается мне, — Филиппова лукаво посмотрела на Круглову, — Нина такая же беженка, как ты фрейлен Байгер. Хочешь познакомиться?
— Пока нет. Однако заболтались мы с тобой, пора по домам. Вот возьми, — Зоя протянула Миле большую коробку, — побалуй дочку сладеньким. А под конфетами найдешь ленинградскую газету от 18 октября и свежую сводку Совинформбюро. Прочти и расскажи, кому следует. Газету уничтожь. Тяжелые бои идут сейчас на Волге. Но защитники Сталинграда клянутся не пропустить врага, стоять насмерть, как ленинградцы.
— Спасибо, Зоя. В праздник Октября давай встретимся, хоть на полчасика.
— Постараюсь, Мила…
Встретиться Филипповой и Кругловой не удалось. Утром 6 ноября 1942 года неожиданно была арестована Назарова. Первым узнал об этом Серебренников и, несмотря на запрет приходить к Филипповой в столовую, прибежал туда. Мила по его лицу поняла: случилось что-то страшное.
— Взяли Клаву, — вымолвил, отдышавшись, Олег, — что будем делать?
— Нужно предупредить Леву, Сашу, Нечаева. Пусть исчезнут на время из дома. Сделай это Олег, немедленно. А я попытаюсь связаться с Аней. Она передаст Косте и Николаю наше решение.
— Хорошо, Мила.
Не успел уйти Серебренников, как в столовую буквально ворвался Судаков. Возбужденно заговорил:
— Мила, надо спасать Клаву! Ее увезли жандармы в машине.
— Остынь, Лева, надо спасать прежде всего организацию, — твердо сказала Филиппова. — Только так и поступила бы на нашем месте Клава. Домой сегодня не приходи. Что будем делать, скажу завтра, если не арестуют и меня. А теперь иди!
Филиппова дождалась, когда шеф-повара вызвали к начальству, и позвонила в хозяйственную часть полиции, куда в последнее время перешла работать Аня. В ответ на просьбу позвать к телефону Иванову услышала шепот:
— Не звоните сюда больше. Ее увезли жандармы.
В полдень были арестованы Дмитриев, Михайлов, Надежда Дмитриевна Козловская. Николая Семеновича задержали на базаре двое агентов ГФП в штатском. В тюрьму была брошена и мать Клавы. Прошло трое суток, но новых арестов не последовало.
Почему взяли одних, а других не тронули? Этот вопрос задавал себе каждый из оставшихся на свободе. Первым ответил на него Судаков. Арестовали тех, кто присутствовал при отправке группы Козловского в советский тыл. Что же тогда случилось с группой? Обстановку несколько прояснила записка Кругловой, переданная через надежных лиц Филипповой. В ней была одна лишь фраза: «В тюрьму привезли ночью И. и О.». Брат Зины Бойковой проболтался об этом дома за ужином.
…Козловский, не раз ходивший на связь с партизанами и за линию фронта, вел группу уверенно. Шли ночью лесными тропами, пробирались сквозь кустарник у больших дорог. Днем отсыпались в ельнике. Александр осторожно разведывал обстановку. В деревни заходили изредка, хотя Воронов и
