Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Абрек и все остальные поддержат нас огнем со своих позиций. Твоя задача, — повернулся я к Балаклаве, — идти в первой группе и подавлять все возможные точки сопротивления. Бери помощника, пусть он тебе заряжает, а ты стреляй.

— Сделаем, — с любовью погладил он РПГ.

Время перед штурмом всегда было особенным. Каждый снимал напряжение, которое вызывали адреналин и тревога, по-своему. Пацаны снаряжались, ржали и общались, осматривали оружие и амуницию, набивали магазины и тарились гранатами. Из-за интенсивных тренировок при подготовке, наша форма, выданная еще в Ростове, сильно износилась, и многим из нас пришлось переодеться в форму противника. Я видел, что на каждом втором были трофейные каски, разгрузки и броники, снятые в предыдущих штурмах с двухсотых и пленных украинцев. Каски и украинская обувь особенно ценились из-за своей легкости и удобства в бою.

Я завидовал людям, которые могли спать или делать вид, что спят, непосредственно перед штурмом. Мне никогда не удавалось уснуть из-за роя мыслей в голове и личной ответственности за всех пацанов и за сам штурм. Меня никто не готовил быть командиром. И хотя еще с зоны ко мне тянулись, я так и не привык к тому, что мне приходилось думать не только за себя. Со мной были мои пацаны, которых я давно знал. Интуитивно они доверяли мне еще со времен учебки, и я не мог подвести их. Каждое их ранение или смерть я воспринимал остро, как свою ошибку и свой просчет. Смерть Инструча что-то изменила внутри меня. Я еще не понимал до конца, что же изменилось, но всякий раз, когда мне было тревожно, в памяти всплывало его тело, нелепо висевшее на стене… Мне очень хотелось, чтобы каждый из них остался жив, но нам обязательно нужно было забрать эту школу, которая, хоть и стояла в низине, была ключевой точкой обороны ВСУ. По радиоперехватам мы знали, что школу защищают не простые солдаты, а отборные наемники, и я, как и каждый из нас, понимал, что просто так они ее не отдадут.

Как только стало светать, после интенсивного обстрела из всех видов оружия, которое было у нас в наличии, поступила команда выдвигаться. В первой группе Петровича пошли Балаклава и еще несколько бойцов из брянских, позывных которых я не помнил. Они быстро выскочили и стали заходить со стороны разрушенных домов частного сектора, расположенных справа.

Я стоял внизу лестницы, ведущей наверх из подвала, в котором мы взяли в плен двух молодых украинских пацанов, и морально готовился к выходу: «Обычный штурм, — настраивал я себя. — Я уже это делал. Тут всего-то метров сто проскочить. Тем более, мы вторые. Там уже наша группа будет. Прикроет нас. А если… Никаких если не будет. А будет, и хрен с ним. Главное, чтобы быстро. А вдруг… Похер! Препоручим все воле Бога! Аминь!» Вдруг я увидел, что пальцы сжимают ремень автомата так, что на них побелели костяшки. Расслабив руку, я оглядел пацанов. «Нужно их поддержать как-то», — подумал я и улыбнулся им. Жанат улыбнулся мне в ответ. За ним стояли сосредоточенный и молчаливый мужичок из Сибири Великс и Мямля. Кто-то в группе крестился, кто-то курил, кто-то просто смотрел в землю, словно там был ответ.

— Готовимся! — подал я команду, Жанат собрался и глубоко вдохнул в легкие воздух. — Погнали! — рука привычно сжала рукоятку автомата, я сделал шаг вперед и побежал. Следом за мной побежали пацаны. Сердце еще колотилось в груди, но энергия уже уходила не в страх за свою жизнь, а в бег и желание выжить.

Петляя между обломками кирпича, шифера и бетона, я увидел, как из пролома в стене показалась еще одна группа, о существовании которой я даже не подозревал. Они помахали рукой группе Петровича. «Вот Абрек! Хоть бы предупредил», — думал я, продолжая бежать к школе. На моих глазах группа Петровича быстро добежала до махавшего рукой и заскочила в школу. Мы как можно быстрее добежали туда же.

— Это кто был? — с ходу поинтересовался я у Балаклавы, подбегая к ним.

— Хохлы! — удивленно ответил он.

— Да ну, нахер?

— Точно хохлы! — подтвердил Петрович.

— А вы почему не стреляли?

— Да хуй его знает? — развел руками Балаклава. — Растерялись.

— Быстрее за ними! В школу! — толкнул я их, собираясь ворваться на плечах хохлов в другое крыло.

Я забежал вместе со всеми в здание, и мы стали рассредоточиваться и занимать позиции в разрушенном спортивном зале. Выбежав из спортзала и проскочив мимо раздевалки, я добрался до поворота за угол и прежде, чем выглянуть, закинул туда гранату. Оттуда сразу же раздалась пулеметная очередь, выбивая из стенки куски штукатурки и кроша кирпич. Хохлы уже заняли позиции, возможно уже отдуплив, что наша группа была вагнеровцами. Ко мне подтянулись пацаны с ошалевшими глазами, еще не понимая, что случилось.

— Все. Они закрепились, — с досадой сказал я. — Как это вообще возможно — так с хохлами встретиться?

— Бля! Не поверишь, Тельник! — затараторил Балаклава. — Мы бежим, тут видим — нам чувак машет, мол: «Давайте сюда!» Мы подбегаем, их там пятеро. Здоровые такие и такие же грязные, как и мы, — продолжал тараторить Балаклава. — Он нас спрашивает: «Вы чьи?» Мы ему — Тельниковские! А он нам: «А мы — Платоновские! Мы с частника в школу оттянулись. Сейчас пидары в накат пойдут, вы держите этот угол, а мы коридор и другую сторону держать будем».

— А я стою еще и думаю: «А что это у них за повязки такие на рукаве синие? ДРГ наша, что ли?» — глядя на меня, продолжил Петрович.

— Ты-то уж, с твоими усами, точно вылитый хохол! — нервно заржал Балаклава и хлопнул его по плечу. — Можешь ехать паспорт получать!

— Кому расскажешь, не поверят! Что дальше делать? — вернул нас на землю Петрович.

— Думать, как дальше продвигаться. Что у нас тут есть? — включился я, тут же забыв про хохлов и их просчет.

В том крыле, которое мы заняли, находился огромный спортивный зал с раздевалками, коридор, тянувшийся до самого поворота, и кабинет химии. Окон в сторону противника не было, кроме небольших окошечек высоко под потолком, расположенных в раздевалке спортивного зала. Но чтобы посмотреть в них, нам пришлось сооружать из подручных средств шаткие конструкции. Позиция была, с одной стороны, хороша тем, что противник не видел нас, но с другой стороны, и мы не видели, где он находится. Создалась патовая ситуация. Половина школы была за нами, а во второй забаррикадировались вэсэушники. Единственный коридор, который вел к ним, жестко простреливался из