Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Да я же за наших болею. За БАТЭ родного города Борисова! Причем много лет уже, — стал вспоминать я свою юность. — Такие, конечно, драки были.
— А первую помнишь?
— Пффф! Естественно! Мы тогда вместе с Могилевом на выезде были. Вышли шесть на шесть… Страшно было, пиздец. Но только до того, как на поляну вышли. А там уже — все! Сразу страх пропал.
— Да, главное — врубиться, а там уже адреналин все перекрывает, и агрессия прет, — заржал Кластер.
— Мы тогда их за минуту положили! — чуть-чуть похвастался я. — А после сколько ни бился, уже так страшно не было. Однажды сто на сто бились! Легендарная битва была. Прямо посередине улицы.
— Мы тоже часто дрались. И в Москву гоняли. И в Питер, — глаза его загорелись, и он негромко выкрикнул: — «Краснодар», вперед! Кубань победы ждет!
— Изер, — обратился ко мне Чернухан, отрывая меня от разговора о футболе. — Отлично поработали.
— Угу…
— Давай и дальше работать вместе. Гурамыч, ты, я и Кордак?
— Согласен, — охотно откликнулся я, польщенный его вниманием, зная, что Чернухан уже бывалый боец, с которым мы не пропадем. — Давай еще Кластера возьмем? Он тоже наш. Околофутбольный.
Мы договорились по очереди стоять на фишке по два часа, и согласно расписанию, глубокой ночью, я сменил Эску. Я удобно устроился на стуле перед выходом и сосредоточил свое внимание на прямоугольнике выхода из подвала, тщательно вслушиваясь в звуки ночи. Я понимал, что где-то там находится враг, который может в любую секунду внезапно подползти к нам и забросать подвал гранатами. «Нужно быть очень бдительным, чтобы не пропустить накат. Сзади меня спят пацаны, доверившие мне свои жизни», — мотивировал я себя чувством долга. В подвале была относительная тишина, если не считать сонного похрапывания и внезапных вскриков, когда кому-то снился штурм.
Ночью все было слышно по-другому. Каждый шорох звучал в тишине как взрыв. Метрах в пятистах хлопали прилеты, но они не заглушали шума веток, стучащих друг об друга и цепляющихся за крышу. Был слышен скрип оторванного железного листа, дрожащего на ветру, и шорохи непонятного происхождения, от которых тело всякий раз напрягалось как пружина. Пару раз показалось: «Идут! Прямо к нам. Медленно и тихо». Ноги сами, без команды, подняли меня с кресла, и, тихо ступая на полусогнутых, как кот, я стал подниматься наверх по лестнице, ожидая увидеть, как в подвал залетает граната. Ухо ловило все, преображая звуки ночи в шепот. Я слышал, как моя подошва касалась бетона ступеньки, когда я ставил на нее ногу, чтобы подняться наверх. В голове всплыл голос инструктора, будто он стоял за моей спиной: «Услышишь движение — не жди! Гранату наружу, кричи «Контакт!» и огонь. Главное — не дать им начать первыми». Я на всякий случай потрогал рукой гранату, нащупав пальцами кольцо, будто оберег, и поднялся еще на несколько ступенек. Замер у самого выхода и стал напряженно вслушиваться в ночь, как эхолокатор подводной лодки из фильмов про моряков. Простояв так минуту, я немного успокоился и также тихо вернулся на место. Этой ночью не было никаких происшествий, и мы благополучно отдохнули, привыкая к новому месту.
Утром после подъема, в начале четвертого дня моего пребывания на передке, мы стали распределять боевые задачи. Меня с Кордаком, как особо отличившихся, хорошо ориентировавшихся на местности и быстро бегающих, решили отправить за пополнением и запасом БК в пятиэтажку. Всем было понятно, что предстоят новые задачи: разведка и зачистка частного сектора, находившегося вокруг подвала, и продвижение вперед. Было страшно, и я мысленно старался вспомнить весь маршрут от нашей точки до ПВД.
— Как пойдем? — спросил меня Кордак, которому тоже было страшно не меньше моего, но он старался не выдавать этого, придавая своему голосу бодрости.
— У вас есть два варианта, — стал показывать нам карту Чернухан. — Напрямую, через открытку к нашему подвалу, а оттуда к пятиэтажке, или тем же путем, что мы пришли.
— По открытке бежать — так себе история… — сразу отверг я этот варик. — Нас с четырехэтажки и со школы видно будет как на ладони. Получить пулю не хочется.
— Тогда идите, как пришли, — согласился с нами Эпик.
— Гонг сказал, что в конце пути вас ждет сюрприз! — улыбнулся Чернухан. — Пришло пополнение из дерзких и смелых бойцов. Хорошо обученных и думающих головой.
— С позывными Сталлоне, Сокрушитель и Гроза хохлов? — неожиданно заржал Гурамыч.
— Пацаны, вэшники рассказывали, что в Молькино, когда еще можно было самим выбирать позывные, на двери висел список под названием «Топ свободных позывных»! — усмехнулся Чернухан. — Знаете, какой позывной был под номером один?
— Ну?
— Кунимэн! — уже не сдерживаясь, заржал он.
Мы нервно засмеялись вместе с ним, сбрасывая напряжение через этот простой солдафонский юмор.
Поступила команда, что мы можем выдвигаться. Обратный путь был еще свеж в памяти, и пока мы бежали, кино штурма лицея в моей голове прокручивалось в обратную сторону, как на перемотке. Пробегая лицей, двухэтажку художественной школы, берег озера, я вспоминал кадры и эпизоды трех предыдущих дней. Картинки мелькали, а вместе с ними всплывали чувства, прожитые мной за эти дни. «Теперь я этого, наверное, никогда не забуду!» — думал я, поднимаясь по откосу к открытке и нашему подвалу.
Артиллерия и минометы молчали, украинские снайпера и пулеметчики, видимо, отдыхали от своей трудной работы, но мы с Кордаком мчались во всю прыть. Я бежал первым, и мое внимание и вестибулярный аппарат работали как чудесный механизм. Я чувствовал себя зорким орлом, который видит каждую песчинку, гвоздик, дощечку и каждый камешек под ногами. Я был быстр как гепард, гонящийся за ланью, и как лань, убегающая от хищника. Я стал практически летучей мышью, посылающей впереди себя ультразвуковые сигналы, обнаруживающие растяжки, на ходу перепрыгивая подозрительные предметы, как балерина, танцующая «Лебединое озеро». Я бежал как Форест Гамп, несмотря на бронежилет, казалось, весивший тонну. Несмотря на автомат, прижатый к груди скрюченными руками, и ботинки с налипшими на них пудовыми гирями грязи.
Нырнув в наш старый подвал, мы упали на спину и стали вдыхать воздух широко раскрытыми ртами, впуская в себя кубометры кислорода. Отдышавшись, мы с удовольствием отравили себя никотином и почувствовали, как нас повело. Сигареты были единственным средством, которое могло нас расслабить в этой вселенной страха и напряжения.
Следующей точкой, за которой можно было перевести дух, было маленькое кирпичное строение типа сортир, а оттуда мы сделали последний космический рывок через пятидесятиметровую открытку, на ходу выкрикивая пароль. Заскочив в
