Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
В дороге мне удалось поспать, и хоть это был поверхностный сон с множеством мутных сюжетных линий, переплетающихся в тревожный каламбур, но во сне я все видел и чувствовал себя полноценным человеком, способным справиться со всеми проблемами.
В Луганске меня поместили в глазное отделение районной городской больницы, где я попал в руки прекрасных врачей, которые быстро собрали небольшой консилиум и осмотрели мои глаза.
— Что думаете, коллеги? — сказал тот, которому по голосу я бы дал лет сорок.
— Левый с осложнениями, правый хороший, — ответил ему приятный женский голос. — Но, думаю, и левый спасем. Да, боец?
— Надеюсь… — ответил я, пытаясь уловить в голосе нотки лукавства, зная профессиональную привычку врачей смягчать диагноз. — Я — врач, можете говорить правду.
— Мы всегда говорим правду, — ласково сказал кто-то спокойным голосом. — У вас, батенька, тяжелая контузия и отслоение сетчатки левого глаза. Случай тяжелый, но шанс есть, и большой.
— Спасибо, профессор, — вырвалось у меня.
— Я пока не профессор, — засмеялся он, — но надеюсь, что материала теперь мне хватит и на это.
— Глаза спасем. Не переживай, — подвели они окончательный итог. — Еще даже повоюешь.
— Спасибо! Это очень обнадеживающая новость.
Полечившись там у достаточно квалифицированной команды окулистов и наполовину восстановив зрение, я совсем успокоился и понял, что не ослепну, как Павел Корчагин. Через пару недель, вместе с несколькими бойцами, шедшими на поправку, меня перевезли в другую больницу, отданную под наших бойцов из ЧВК. Министерских трехсотых тут тоже хватало, но они жили в других палатах и не смешивались с нами. Это был огромный трехэтажный корпус на сто пятьдесят койко-мест, с новым ремонтом и оборудованием. Меня поместили в восьмиместную палату, остальные семь коек были уже заняты. Видел я еще недостаточно хорошо, чтобы рассмотреть лица соседей, поэтому издалека мне все казались одинаковыми.
— Привет, пацаны, — прищурившись, поздоровался я с постояльцами палаты. — Мой позывной Каникрос. Я из разведки седьмого ШО.
— Довод! — коротко представился серьезного вида боец с соседней койки. — Тоже из седьмого.
— О! А ты из какого взвода?
— Мы в Попасной располагаемся… — неопределенно ответил он.
Остальные тоже назвали свои имена и продолжили заниматься своими делами. Я разложил свои небогатые пожитки, которыми меня успели снабдить в предыдущей больнице.
— Давно воюешь? — спросил Довод.
— Недавно. Первый бой, и сразу триста, — пожал я плечами. — А ты?
— Я с Попасной тут.
— Скоро конец контракта?
— Нет. Я не заключенный. Доброволец. У нас, если не откажусь, контракт просто на автомате продлевается.
— И как там было, в Попасной?
— Да как везде, наверное… — задумался он на секунду. — Мы тогда совсем ничего не понимали. Сумбурно зашли как-то. Седьмой ШО по полям и посадкам заходил, а вот первый, Ратиборовские, те четко работали, но они — мамонты.
— То есть ты был в седьмом ШО с самого начала?
— Взвод был человек двадцать, а не так, как сейчас… — нехотя ответил Довод. — Наверное, надо начать с того, что зовут меня Паша, — протянул он руку, которую я крепко пожал. — В компании я оказался в апреле 2022 года. Все случилось как-то по наитию, что ли… Когда в 2021 году начался какой-то сильный рекрутинг в социальных сетях, фильмы про ЧВК, я понял, что надо что-то делать. Ну, плюс какие-то свои семейные переживания и еще что-то, — стал говорить Довод очень спокойным, даже монотонным, голосом. — То есть я собирался в Африку вначале. Заказал на тот момент не самый дешевый китайский плитник. Из амуниции заказал «мультикам», боевую рубаху, боевые штаны. Взял берцы и уже приготовил сумку себе, РДэшку. Подсобрался и стал ждать удобного момента или каких-то событий, которые и случились в феврале двадцать второго года.
— Предчувствовал, выходит, — вспомнил я напряжение тех дней, когда, как перед грозой на горизонте, накапливались тучи, но до конца еще было не ясно, пройдут они мимо или грянет гроза. — Наблюдательный ты.
— Когда все началось, я понял, что охранять кукурузу и ждать, когда придет повестка, нет смысла. Надо собираться, идти что-то делать.
— А семья как реагировала?
— Я уже на тот момент был в разводе. Но у меня оставались мама, папа, брат старший со своей семьей. Я понимал, что рано или поздно ему придется идти. Или мне. Лучше уж тогда мне. Не имея детей, не имея, так скажем, семьи. Кто-то должен, в общем, заниматься этим делом. Тогда я все разузнал и закрыл все дела. Придумал семье и знакомым легенду, что я уезжаю в командировку в Краснодарский край, чтобы строить там на нефтяной базе спецобъект.
— Боялся, что не пустят?
— Да, просто не хотел всех этих сцен. Я вообще не люблю лишних переживаний. Их и так хватало внутри. Все эти непонятные мысли, осознание того, нужен ли я, примут ли меня. Была абсолютная неизвестность, неизведанность и непонимание, потому что за моими плечами не было какой-то срочной службы в специальном подразделении или прям в серьезной какой-то структуре. Моя срочная служба закончилась в 2013 году в автомобильных войсках. Водитель. И когда все случилось… На тот момент я был, так скажем, далек от всего этого, но имел некое представление. Поэтому я параллельно начал мониторить тактику, медицину, оружейную подготовку. Чтобы, по крайней мере, знать там что-то…
— А я как раз служил в разных подразделениях. Я был готов, — уверенно сказал я и увидел в его глазах интерес. — И как ты окончательно решился?
— Когда родным сказал, что еду, уже поздно было заднюю включать. Сел да поехал. За трое суток добрался. Поезд до Краснодара. Там такси, едем на Моля. Фильтр, осмотр, курилка, располага. Первые все эти вот моменты фильтра, социальные сети… Я знал и прекрасно понимал, что и как там происходит, так скажем. У меня фильтр случился быстро, за три дня.
— Нас тоже быстро собрали и повезли сразу на подготовку, — заметил я, уже вжившись в роль слушателя подробного монолога Довода.
— Окончательно понял, когда жетон дали. И с позывным тоже такая смешная история произошла: я не знал, какой себе придумать, и мне просто открыли книгу и сказали: «Будешь Довод». Я такой: «Пойдет». Две недели на подготовку определили и направили в седьмой ШО.
— А нам компьютер выбирал. Каникрос, тоже вроде звучит.
— Нормальный позывной.
Довод задумался и стал вспоминать сослуживцев из своего набора:
— Старшина, покойный, Моно… Хороший был мужик. Из ста пятидесяти, кто со мной уезжал, через полгода у нас осталось двадцать три человека.
— Ничего себе! — с недоверием
