В паутине - Люси Мод Монтгомери
Еще говорили, что Джослин ушла от Хью из-за кошки, которую терпеть не могла и которую молодой супруг отказался выгнать из дома. «А теперь, – скорбно заметил дядюшка Пиппин, – кошка давно мертва». Некоторые утверждали, что причиной ссоры стала не очень грамотная речь Хью. А может, Джослин обнаружила, что он неверующий? «Между прочим, его дед почитывал книжки этого ужасного Ингерсолла[2]. И они стояли на полке в спальне у Хью». Кто-то говорил, что молодая жена осмелилась перечить мужу. «Знаете, а ведь его отец тоже был таким. Не терпел ни малейших возражений. Вот скажет он: “Завтра пойдет дождь”, и если только вы ему возразите, что, мол, будет ясно, он впадал в бешенство».
Или Хью упрекнул Джослин в непомерной гордыне. Не станет он больше этого терпеть. Три года плясал под ее дудку, но теперь, черт подери, пора менять мелодию. Конечно, Джослин гордячка. Клан это признавал. Разве могла какая-либо женщина носить такую корону золотисто-рыжих волос и не гордиться этим? Но разве это давало жениху право указать новобрачной на дверь и предложить убираться со своим чертовым высокомерием туда, где ей самое место?
Дарки не соглашались с этими безумными небылицами и выдвигали свои версии. Разве Хью виноват, что Джослин призналась в клептомании? Это у нее в крови. Четвертый кузен ее матери был просто ужасным человеком. Хью нужно было думать о благополучии будущих поколений. Что еще ему оставалось?
Высказывались и более мрачные предположения.
Небылицы передавались из уст в уста и вызывали смех, однако немногие на самом деле верили, что в них есть доля правды. Большинство были уверены, что алые, как розы, губы Джослин молчали о гораздо более страшных тайнах, нежели глупая ссора из-за кошки или грамматики. Наверняка она что-то узнала. Но что именно?
Нашла любовное письмо, написанное ему другой женщиной, и сошла с ума от ревности? Все-таки прабабка Джослин была испанкой из Вест-Индии. Испанская кровь, сами знаете… Все чудачества той ветви Пенхаллоу, к которой принадлежала Джослин, относили на счет испанской прабабки, на которой женился капитан Алек Пенхаллоу. Она умерла, оставив после себя, слава богу, всего одного-единственного сына. Но у того было восемь детей. И все – сущее наказание. Слишком уж страстно они относились к жизни. И что бы ни делали, результат в десять раз превосходил ожидания.
Нет, тут было что-то пострашнее письма. Джослин выяснила, что у Хью есть другая жена. Годы, проведенные им на западе… Хью никогда о них не говорил. Но наконец не выдержал и признался.
Ничего подобного! Хотя тот ребенок в гавани… Его отцом точно был кто-то из Дарков. Возможно, Хью…
Разумеется, разразился страшный, сенсационный скандал. Клан едва это пережил. Все давно говорили, что в Бэй-Сильвер ничего не происходит. Вот, скажем, в Роуз-Ривер случился пожар. В Трех Холмах сбежали вместе влюбленные. Даже в Индиан-Спринг много лет назад произошло самое настоящее убийство. И только в Бэй-Сильвер – ничего. А теперь случилось такое…
Чтобы Джослин повела себя подобным образом! Ладно, если бы такое сотворила ее пустоголовая сестрица Милли! От нее всегда ждали безумств, а потому были готовы простить ее. Но чтобы Джослин решилась на безумство, никому и в голову не приходило, и именно этого ей не могли простить. Впрочем, Джослин, видимо, мало волновало, простили ее или нет. Ее не трогали ничьи мольбы.
– Ее отец был таким, знаете ли… – всхлипывала миссис Клиффорд Пенхаллоу. – Славился тем, что никогда не менял принятого решения.
– Джослин явно передумала после того, как побывала той ночью в Лесной Паутине, – отвечали ей. – Что произошло, Мэвис? Уж вы-то, ее мать, должны знать.
– Откуда мне знать, если она ничего не рассказывает? – завывала миссис Клиффорд. – Никто из вас и понятия не имеет, какая Джослин упрямица. Только и твердит, что никогда не вернется к Хью, и все, больше ни слова. Даже обручальное кольцо отказывается носить. – Миссис Клиффорд считала это самым ужасным. – Никогда не встречала никого столь упрямого.
– А как же нам называть ее? – стонал клан. – Ведь она – миссис Дарк. Этого уже не изменишь.
Действительно, ничто не могло изменить этого на острове Принца Эдуарда, где за шестьдесят лет случился всего один развод. Никто даже мысли не допускал, что Хью и Джослин могут развестись. Все до единого Дарки и Пенхаллоу от такого позора испустили бы дух.
За десять лет все как-то само собой улеглось, хотя некоторые продолжали гадать, не появится ли та мифическая жена с запада. Постепенно все смирились и стали воспринимать положение дел как нечто постоянное и неизменное. Порой многие даже забывали об этом и вспоминали лишь тогда, когда им доводилось увидеть Хью и Джослин в одной комнате, что бывало крайне редко. Вот тогда все оживлялись и снова начинали выдвигать очередные бесплодные предположения.
Хью был очень хорош собой – в свои тридцать пять он стал гораздо красивее, чем в двадцать пять, когда был тощим и долговязым. При взгляде на него возникало чувство мощной и спокойной силы, появлялось ощущение, что этот мужчина способен на все. Он продолжал жить в Лесной Паутине со старой теткой, служившей ему экономкой, а в фермерских кругах его считали весьма перспективным человеком. Ходили слухи, что партия консерваторов намерена выставить его кандидатуру на следующих выборах в местный парламент. Однако его глаза, полные дикой горечи, выдавали человека, потерпевшего крах, и с той загадочной свадебной ночи никто ни разу не слышал, чтобы он смеялся.
Помедлив на пороге, он бросил один-единственный внимательный, жадный взгляд на Джослин. Он давно не видел ее. За прошедшие трагические годы ее красота не померкла. Густая грива волос, уложенных вокруг головы в знак пламенного протеста против модных нынче коротких стрижек, была все так же прекрасна. Ее лучшие годы остались в прошлом – щеки побледнели, но шея, которую он когда-то целовал так страстно, так нежно, оставалась все такой же прекрасной и белой, как слоновая кость, а огромные глаза, дерзкие и живые и в зависимости от настроения то голубые, то
