Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
— Иди сюда, выпьем за победу! — пригласил его Аврелий в кабинет.
— Господин, это твой лазурит помог мне, — сказал Арсакий, с поклоном протягивая ему доску.
Патриций посмотрел на изысканно украшенные шашки Митридата, шедевр инкрустации, — тончайшие золотые нити пронизывали тёмную поверхность лазурита, заставляя камень поблёскивать, словно крохотные коварные глаза.
— Мне как-то не хочется снова отправлять под замок это произведение искусства. Такие вещи должны принадлежать только великим игрокам. Держи, — сказал Аврелий, — она твоя!
— Господин, чтобы заплатить тебе за эту красоту, мне не хватило бы и двадцати лет работы…. — отказался старик.
— Но ведь ровно столько времени у тебя ушло, чтобы подготовиться к этой партии, — ответил Аврелий. — Продав эту доску, сможешь купить себе свободу и спокойно жить на старости лет.
— Я никогда не смогу этого сделать! — ответил Арсакий. — Позволь отблагодарить тебя единственной ценностью, какая у меня есть. Покажу тебе ход, с помощью которого я победил Кания. Это знаменитый «удар змеи», мудрецы моей земли передают его из поколения в поколение. Но ты должен пообещать мне, что используешь его только единожды в игре с противником, которого сочтёшь достойным себя.
— Клянусь тебе великим Рампсинитом[92], которому разрешено было покинуть Аид после того, как он выиграл партию в кости! — смеясь, ответил Аврелий, и они полонились друг другу над драгоценной доской.
Несколькими часами позже, следуя указаниям Афродизии, патриций побывал в трёх разных банях, и в одной из них, в скромном здании на викус Киприус, которую посещали главным образом лавочницы, служанки и швеи, нашёл, наконец, Марцеллину.
Небольшое заведение предлагало бассейн и для мужчин, так что сюда приходили целыми семьями. Здесь царила дружелюбная атмосфера, потому что тут бывали только местные жители, все более или менее знавшие друг друга.
Прибытие патриция в паланкине, со свитой из служанок и банщиков, стало сенсацией. По тому, как перешёптывались постоянные посетители бани, можно было предположить, что это необычное событие ещё долгие недели будет оставаться главным предметом обсуждения и сплетен.
Слуги в красивейших греческих хитонах — не кто иные, как Тимон и Полидор, — превратились в банщиков благодаря своей привлекательной внешности.
Аврелий специально взял их с собой, решив оставить наедине с Марцеллиной в надежде, что в подобной обстановке, когда обходятся без этикета, девушка проявит наконец свой истинный характер.
А наблюдать за ней будет Нефер — благодаря своему опыту и проницательности, она легко улавливает едва заметные, но исключительно важные сигналы, исходящие от женщины, и подмечает тысячи деталей, недоступных поверхностному мужскому взгляду.
Как и ожидалось, сестра Верания охотно приняла предложение воспользоваться массажисткой и банщиками, пока сенатор занимался другим неотложным делом.
Он быстрым шагом направился по улице, ведущей на форум, к базилике Эмилии. Здесь, на виа Сакра, он ещё раньше приметил в витрине одной из многочисленных ювелирных лавок пару серёжек. Желая загладить свою вину перед Арионил-лой, патриций как раз собрался приобрести их, когда услышал за спиной нестройный хор жалобных голосов и стук по булыжной мостовой множества ручных тележек.
Он едва успел отскочить в сторону, чтобы уберечься от людского потока, хлынувшего по улице.
Тибр, как все и опасались, вышел из берегов, затопив даже вторые этажи домов, стоящих на берегу, и масса людей, оставшихся без жилья, высыпала на улицы и площади, таща нехитрый скарб, спасённый от потопа.
Многие уже потеряли от этой беды всё, что имели. Другие, которым пришлось срочно покинуть первые этажи инсул, по возращении найдут их разрушенными водой и ограбленными мародёрами.
— Сенатор Стаций! — ухватил его один из этих несчастных. — Вот уже десять лет, как я твой клиент. У меня жена и трое детей, ты ведь не можешь бросить меня в таком положении! Наверняка в твоём доме найдётся какая-нибудь пустая комнатка, где мы могли бы провести несколько дней, пока не спадёт вода.
Патриций, хотя был и не в восторге от мысли, что по его дому станут разгуливать чужие люди, не смог отказать в просьбе.
Хорошо, что годом ранее он благоразумно надстроил дом, где жили слуги, так что у него имелось несколько запасных комнат.
«Будет теперь на пять слуг больше, — подумал он, — велика ли разница».
Так, проявив великодушие и готовность помочь, он вошёл в свой красивый патрицианский дом в сопровождении семьи бедняков, пострадавших от наводнения. Однако тут же остановился в недоумении.
Атриум заполняли мешки, узлы, одеяла, скатерти и разного рода утварь. Вокруг имплювия[93] не осталось ни пяди свободного мозаичного пола. Всё было завалено вещами, между которыми бродила толпа растрёпанных женщин и плачущих детей.
Сенатор стоял за колонной, молча наблюдая эту ошеломляющую картину, пока не увидел Париса, который пытался пробраться к нему сквозь толчею.
— Ради всех богов! Что делают здесь все эти люди?
— Это всё твои клиенты, которые жили на берегу Тибра, хозяин. Они остались без дома и пришли к тебе за помощью, — объяснил растерянный управляющий.
— Боги Олимпа! Мы ведь не можем принять их всех! — в смятении застонал сенатор, заметив краем глаза, как опрокинулся его любимый столик из оникса, который задел какой-то верзила, а драгоценная коринфская дароносица с алтаря ларов опасно зашаталась под перекрёстным огнём детей, сделавших её мишенью для стрельбы орехами.
Учтиво покашляв, в разговор вмешался Кастор. — Позволишь дать совет, патрон? Твоя резиденция на холме Яникул достаточно просторна, чтобы приютить всех этих бездомных. Проблема легко решилась бы, если бы ты отказался на время от встреч с дамами, опасающимися за свою репутацию.
— Пусть отправляются на Яникул, — смирившись, вздохнул Аврелий. Ремонтом виллы он всерьёз займётся потом, когда вся эта толпа покинет её.
Управляющий взял на себя эту сложную операцию. Очень скоро под его авторитетным руководством шумная толпа была сосчитана, разделена на группы и отправлена по назначению.
Двумя часами позже в опустевшем атриуме осталось лишь человек десять. Зато вместе с толпой исчезли все шерстяные подушки, а с алтаря пропало несколько керамических блюд, на которые возлагались приношения богам.
Парис пытался избавиться от тех, кто ещё задерживался, подавая им вещи и решительно выпроваживая из дома.
— Осторожно! — крикнул маленький мальчик, когда управляющий нечаянно уронил какую-то старую коробку. Слишком поздно: многочисленные шашки рассыпалась по полу, к великому отчаянию их законного владельца.
— Мои латрункули, как теперь собрать их? — огорчился ребёнок.
— Купи себе другие, — вмешался Аврелий, протягивая ему монету.
— Новые будут не такие! — живо возразил мальчик. — Видишь, на моих три красных полоски, а у тех, что продаются, только одна, широкая!
— Где ты их взял? — вдруг
