Кому выгодно? - Данила Комастри Монтанари
Патриций сочувственно кивнул. Он не любил войну, хотя, как и многие из его круга, имел опыт воинской службы. И он снова наденет шлем и доспехи, если Рим попросит об этом. Но всё же Аврелий гораздо больше желал мира с соседями — это позволило бы ему познакомиться с мудрецами сказочной страны, откуда были родом розы, шахматы и наука о звёздах…
— Маги! — воскликнул он, внезапно догадавшись. — Так называли халдейских астрономов, и загадочный Маг — это ты!
— Да, — признался Арсакий. — Я не хотел раскрывать себя, потому что Юлий Каний ни за что не согласился бы играть с чужеземцем, да еще и рабом. Я очень люблю эту игру. Когда меня заключили в тюрьму, я не захотел смириться и долгими часами придумывал сложнейшие планы побега, которые так и не удалось осуществить. Потом, со временем, я перенёс свои планы на шашечную доску, и моя свобода превратилась в свободу шашек, которым нужно добраться до цели и не умереть. С детства я очень ловко разгадывал всякие загадки и головоломки, и римские латрункули мне хорошо знакомы. Я принялся изучать разные тактики в этой игре, используя трюки, усвоенные на родине. Игра стала для меня наваждением, смыслом жизни: я мечтал, что когда-нибудь унижу за шашечной доской тот самый Рим, который победил меня на поле битвы. Это должно было случиться вчера, но…
— Ты же не станешь отказываться от этого вызова!
— Я бы наверняка проиграл. Эта облава, это насилие показали мне, что я всего лишь старый упрямый раб. Каний — великий философ и осыплет меня насмешками.
— Ты ошибаешься, — возразил Аврелий, который, зная спесь чемпиона, сразу же встал на сторону Арсакия.
— Представляю, как будет смеяться этот богатый бездельник, когда моя шашечная доска сломается во время игры! — добавил парфянин. — У меня была доска лучше, но потом я потерял одну шашку и решил использовать другую из этого набора, чтобы вызвать моего противника.
Аврелий насторожился. Неторопливо достал из небольшого шкафчика шашку, которую нашёл возле Глаука, и показал рабу.
— Посмотри внимательно. Не эту ли ты потерял?
— Да, точно такая. Старинная шашка с тремя красными полосками, как и те, что я посылал Ка-нию. Хотя не могу поклясться, что это именно моя. Их много похожих!
— Послушай, Арсакий, припомни, когда именно ты заметил пропажу?
— Не знаю точно, патрон. Наверное, месяца два назад или даже раньше. У меня была дурная привычка носить шашки в плаще, наверное, одна и выпала по дороге.
«Месяца два назад, — подумал Аврелий. — Следовательно, незадолго до того, как был убит переписчик». Эта новая ниточка, похоже, вела в дом брата и сестры Вераниев. С другой стороны, тот же Каний имел доступ к шашкам Арсакия, не говоря уже о его учениках. И, может быть, шашка была всего лишь очередной ложной уликой, которая может только запутать дело, вроде той завитушки на отпечатке подошвы.
— Можно мне идти? — спросил Арсакий.
— Подожди! — задержал его Аврелий. — Юлий будет сражаться в первом туре на своей драгоценной инкрустированной доске, не так ли? Так вот, во втором туре, когда настанет твой черед выбирать поле, предложим ему кое-что получше! — сказал он и вышел.
Вскоре он вернулся, неся из зала, где хранилась его коллекция произведений искусства, свёрток из серого шёлка. Когда он развернул его, на столе оказалась необыкновенной красоты шашечная доска, какую ещё никто в городе не видел.
— Она принадлежала Митридату[91], властелину Понтийского царства. Лукулл привёз её в Рим вместе с другими военными трофеями, а я купил на аукционе, когда наследники распродавали имущество умершего полководца.
— Золото и лазурит, священные камни Востока… — пробормотал Арсакий, ласково коснувшись доски.
— Играй на этой доске, она принесёт тебе удачу!
— Я боюсь испортить её, — заколебался раб, но его глубоко сидящие глаза загорелись от радости.
— Держать такую вещь под замком — всё равно что требовать целомудрия от красивой женщины, — улыбнулся патриций, решительно вручая ему поистине царский подарок.
XXXV
ЗА СЕМЬ ДНЕЙ ДО МАРТОВСКИХ КАЛЕНД
На следующее утро Аврелий и Кастор обсуждали результаты наблюдения за Марцеллиной, которые сообщила Афродизия.
— Итак, если я правильно понял, сестра Верания каждый день ходит в термы и почти всегда одна, что довольно необычно для девушки из хорошей семьи… — заметил патриций.
— В доме Верания нет гипокауста, а ей ведь нужно где-то мыться зимой. Обычно она бывает в очень дешёвых женских банях.
— Что ещё узнала Афродизия?
Девушка часто общается с другими посетителями, особенно со служанками, с которыми чувствует себя свободнее. Так вот, если послушать этих её подруг, Марцеллина отнюдь не лишена сексуального опыта…
— Возможно, это просто бахвальство, чтобы выглядеть не хуже рабынь, у которых отношения нередко начинаются очень рано.
— Или же у неё когда-то были отношения с несколькими молодыми людьми, которых мы знаем: с Глауком, Никомедом и Модестом, например. Жаль, что все они мертвы и нельзя расспросить их. Так или иначе, есть другая интересная деталь: как ты и предполагал, законный жених не пользуется вниманием девушки, она считает его почти ребёнком и всегда энергично отвергает его намёки…
— Значит, наше предположение построено не на пустом месте. Друзий — юноша возбудимый, выросший в тени отца, который не трудился скрывать от него свои отношения с Туцией. Не случайно, едва представился случай, сын поспешил занять его место. И в результате… Эй, что происходит?
Из служебного атриума доносились возгласы, взрывы смеха, веселый гомон. Выйдя в перистиль, Аврелий оказался среди слуг, которые с восторгом несли на плечах Арсакия.
— Юлий Каний повержен! У Рима новый чемпион! — радостно объяснил Парис, присутствовавший при игре.
Соперники сражались, что называется, до последней капли крови. Во время первой партии, которая велась за столом философа, мастер выиграл, разгромив всю защиту Мага под насмешки учеников.
Во второй партии, когда доску выбрал парфянин, в комнате собралось очень много народу, и все зашептались, когда увидели, как старик достал из потрёпанной сумки сокровище царя Митридата.
Во время игры Юлий не раз оказывался в затруднительной ситуации, уступив инициативу, и едва свёл партию в ничью. Ещё более волнующей оказалась последняя игра. Почти сразу после неё начала Арсакий заблокировал шашки противника серией смелых атак и завершил игру неожиданным для всех победоносным ходом.
Канию ничего не оставалось, как склонить голову перед простым парфянином, рабом могущественного Рима.
— Сегодня Город, властелин мира, чествует своего пленника как победителя, пусть
