Пламенеющие храмы - Александр Николаевич Маханько
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
вертеп разврата, лжи и грабежа!– Прекратите же, заклинаю всем святым, что в вас осталось …
– А всякого человека, обратившегося к вашей Церкви за словом Божиим, вы грабите два раза. Первый раз, когда вместо слова истинного вы внушаете человеку невесть что, имеющего с этим словом мало общего. А второй раз, когда за это требуете с него вполне реальную мзду. И если грабеж первого рода вам удается все хуже, поскольку любой чуть мыслящий человек уже легко распознает его, то в грабеже второго рода вы достигли небывалых вершин. Браво! За каждое сказанное вами слово, за каждое свое движение вы уже не просите, нет, и даже не требуете. У всякого, обратившегося к вам, вы вымогаете для себя награду. Из служителей Господа вы превратились в мытарей от Слова Его. Это ваши деяния богопротивны, а не мои слова, дорогой епископ.
– О, Господи, вразуми же этого безумца. Покарай его силою своей .., – епископ, потрясенный слышимым под сенью его храма, уже не мог ни восстать против этого, ни что-либо возразить. Похоже, сердечный приступ все же настиг его.
Члены его окончательно отказались ему повиноваться. Если до того он как-то ещё мог держаться, то теперь безвольно рухнул на руки своих прислужников. Лицо его исказила ужасная гримаса, он ещё продолжал что-то бессвязно бормотать, но изменить происходящее он уже не мог.
Прислужники, сами объятые смятением, неуклюже копошась, поспешили унести прочь своего наставника. Толпа прихожан, силясь осознать произошедшее, безмолвно застыла и на мгновение в соборе установилась мёртвая тишина. Бог весть, что творилось сейчас в умах всех, кто здесь находился. Тёмные крестьяне, ремесленники, немногочисленная знать, от рождения и до гробовой доски жившие одним церковным обычаем, пришли сюда сегодня на праздник. Но вот к алтарю вышел неизвестный молодой человек в мантии и оказалось, что всё, чем они жили до сего момента, было не правильным. Конечно, где-то в глубине души каждого из них иногда ворочались подозрения, что принятый порядок вещей временами слишком уж тяготит и не даёт просвета к жизни. Однако слова, веками дрожащие под сводами этого церковного собора, прочно утвердили в каждом уме мысль, что сей порядок едино определён Богом и Церковью, а потому непреложен. И вот только что на их глазах и порядок, и Церковь предстали несостоятельными и поверженными.
Леммель, стоя на верхнем ярусе бокового нефа, зорко за всем наблюдал. Повисшая в храме пауза не могла тянуться вечно, однако никто из прихожан не хотел первым её нарушать, очевидно из страха оказаться во всем этом виновным. Но вот нечаянно хлопнула дверь притвора и храм, словно получив сигнал, мгновенно ожил. Всё вдруг пришло в движение. Толпа взволновалась и зашумела. С передних рядов, где обычно занимают места самые набожные и преданные прихожане, в сторону человека в мантии, понеслись отчаянные проклятия и угрозы Страшным судом ему ещё здесь на земле с живописанием всех пыток и мучений, ожидающих дерзнувшего болтуна. Занимающие средние ряды недоумённо переглядывались друг с другом со словами «А что, разве не так? Ты посмотри на себя. А вот я …» и начинали в голос спорить друг с другом. Непритязательный же люд, занимавший по обыкновению задние ряды и прочие пространства, одновременно был «за» и «против» всех, свистом и прибаутками подзуживая передних. И во всех рядах сетовали друг другу и Всевышнему на жизнь, пеняли на неотданные долги, делились видами на урожай. Задние помимо прочего травили анекдоты, сговаривались о предстоящей попойке, заключали пари относительно дальнейшей судьбы епископа и этого, который в мантии. Только карманные воришки, сновавшие по всем рядам, молча и основательно занимались своим делом. Собор как встревоженный улей гудел и распалялся всё больше.
«Интересно, что ж будет дальше? – думал Леммель, поглядывая на всё это со стороны. Такой поворот дел в соборе несколько изумил его, – Вразумить толпу уже некому. И кто этот бедняга? Вчерашний студентик, решивший, что ему по силам перевернуть мир? Очевидно. Но теперь ему вряд ли удастся унести отсюда ноги».
– Прежде, чем вы решитесь что-то сделать, ответьте мне только на один вопрос, – эти слова прозвучали внезапно и резко, словно разбившийся в пылу ссоры хрусталь. И произнес их, не выкрикнул испуганно, а именно произнес твердо и уверенно тот самый человек в мантии. Он всё также непоколебимо и бесстрашно стоял у алтаря, перед толпой, которая вот-вот могла разорвать его на куски.
– Ответьте даже не мне, а самим себе. Для чего вы пришли сюда? Только ли ради Троицы? И вообще ради ли неё? Или ради чего-то иного? Например, повидать за раз всех своих друзей, соперников, врагов. Подивиться на их платья и шляпы, порадоваться их успехам или позлорадствовать над неудачами, а вглядевшись в их морщины, представить насколько вы сами хороши в сравнении с ними. Нет? Или вы сегодня оказались здесь, не для того, чтобы найти компаньонов возделать землю, сговориться о денежной махинации или составить партию за или против кого-то, стоящего здесь же? Тоже нет? И не вы вскладчину или по отдельности загодя закололи поросенка и извлекли из подвала бочонок вина, чтобы сегодня устроить пиршество и предаться вакханалии? Не об этом ли были ваши помыслы по дороге в храм? Признайтесь себе и не кривите душою. Всё это было у вас во-первых. А помыслы о Боге здесь в храме в день Святой троицы едва ли не для каждого из вас оказались последними в списках желаемого. Это ли не правда? Ответьте себе, положа руку на сердце!
После этих слов молодого человека вся скопившаяся под сводами храма накаленность как-то сразу сникла. Волны грозного ропота до того вольно бродившие среди рядов постепенно, с каждой произнесённой фразой стихали, в конце превратившись в робкий, разрозненный гомон. Большинство народа в храме смолкло. Каждый, кто ещё был способен на это, на мгновение задумался, а осознав обескураживающую истинность своего положения, уже не хотел потрясать кулаками и требовать кары для дерзнувшего нечестивца. Хотелось спрятать глаза и не встречаться ни с кем взглядом. Всё, что он сказал, было правдой или почти правдой.
– А раз так, то стоит ли задерживаться здесь, когда вами намечены для себя другие, более нужные по вашему разумению дела? Займитесь же ими у себя дома, в лавках, кабаках, но не здесь, в храме Господа. Ибо мирскими и корыстными помыслами своими вы только оскверняете дом Его. И напрасно вы думаете, что громким пением псалмов или щедрым пожертвованием вы сможете получить прощение Господа, что добрыми по вашему разумению делами вам удастся снискать Его
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
