Мария - Мария Панфиловна Сосновских
Прибыл после войны в наш город Ирбит Анатолий Рябков. Герой войны, медаль на груди. Бывший музыкант духового оркестра, лишившийся после тяжкого ранения правой руки. Пришлось ему сменить профессию – поступил учиться в профшколу, готовившую бухгалтеров.
Вечерами по улице Орджоникидзе гуляла молодёжь. И, как это обычно бывает, однажды весёлые молодые девчонки, среди которых была и юная Маша, повстречали на улице группу парней. Говорили о войне, о работе в тылу и о радости победы. О чём ещё могут говорить опалённые войной молодые люди? Завязались встречи. Пришла любовь, как казалось Маше, верная и настоящая, но вот только после окончания учёбы Анатолий уехал на родину, в Старую Утку на реке Чусовой, где проживала его семья: отец, мать, сёстры и братья… По-видимому, в общих планах было вскоре встретиться, чтобы начать совместную жизнь в тех краях. Но жизнь внесла свои коррективы: после войны уволиться с завода было невозможно. Некоторое время от Анатолия приходили письма, а после перестали… Явилась в мир я, маленькая Надя, которой пелась песенка: «Едем, едем в Уточку, едем, едем в Старую». Но в Утку мы так и не уехали, и песенка уже не пелась.
Жили мы одной дружной семьёй: сестра мамы Люба, четверо её детей, мама и я. Впрочем, об этом можно прочесть в моём стихотворении – в нём вся наша жизнь. Да и снимок есть той поры!
На старинном фотоснимке
Поместилась вся семья:
Тётя Люба и Галинка,
Вова, Валя, в центре я
На руках сижу у мамы —
Платье тёмное в горох,
А денёк счастливый самый
Для детишек четырёх.
Нет здесь только брата Коли —
Он у дедушки в гостях:
Он учиться будет в школе
И воротится на днях.
Нет отцов: один убитый
В чужедальней стороне,
Папа мой – совсем сокрытый,
В общем, неизвестный мне:
Где? Неведомо, незнамо —
Только слышу иногда
Отчего-то плачет мама,
Будто у неё беда…
Мало мужиков вернулось
После брани на войне:
Кому счастье улыбнулось,
Те в большой теперь цене…
Ну да что! У нас корова —
Молоко она даёт,
Всей семьи первооснова,
Жизни нашенской оплот,
Только сено на исходе,
Да и денег не достать,
Но растёт, назло природе,
Молодая наша рать.
Всё ребяческое счастье —
В речке тёплая вода,
Нас житейские напасти
Не печалят никогда:
Недалече, в полквартала,
Где луга с густой травой,
В парке музыка играла —
Там оркестр духовой!
По дороге по центральной
В баню полк солдат идёт
С песней самой актуальной
Про победный наш народ!
Время близится к закату,
Завтра будет новый день,
Спят и мамы, и ребята,
Сбив подушки набекрень.
А назавтра наш фотограф
Навсегда застигнет миг —
Остановится хронограф,
Что из вечности проник.
И на этом фотоснимке
Разместится вся семья:
Тётя, мама и Галинка,
Вова, Валя, в центре я.
Когда мне исполнилось шесть лет, мама вышла замуж, да так неудачно, что жизнь её была испорчена на долгие годы. А за кого было выходить девчатам в то время, когда и женихов-то почти не было?
Отчим мой, дядя Витя, то ли из-за «лёгких» денег, то ли от фамильной склонности к алкоголизму, быстро спивался. Работал он по найму, «халтурил» – так тогда говорили – плотником. Многие люди строили после войны себе новые дома. Работящие мастера был нарасхват, одна беда – бригада подобралась из пьющих мужиков, поэтому молодой парень быстро спился и превратился в алкоголика.
Мама много лет пыталась перевоспитать неслуха-супруга, читала ему целые тома Эмиля Золя, Виктора Гюго, но ни литература, ни увещевания не меняли событий. Отчим неуклонно шёл к деградации. Бесконечные пьянки и буйные скандалы становились невыносимыми. Частенько я встречала маму с работы, предупреждая: «Сегодня дядя Витя опять пьяный, двери открыл пинком, значит, будет драться…», и мы шли ночевать к маминой сестре Любе.
Были, конечно, в нашей жизни и счастливые моменты – наши совместные походы с мамой в кинотеатр, на речку или за грибами…
Мама, посмотри, какой идёт
Дождик… Ну, наверно, на неделю
Зарядил… И будет напролёт
Лить и лить, а солнце обогреет
Землю, и появятся грибы:
Сыроежки, рыжики, опята…
Мы с тобой охочи до ходьбы —
Далеконько шастали когда-то…
Мама, посмотри, какой снежок
Падает сегодня на крылечко,
Снегом призасыпанный ложок
Топчет мальчик маленький беспечно.
Нам с тобою тоже бы пойти —
Проторить тропиночку другую.
Да быльём засыпаны пути,
Потому я нынче и горюю.
Мама, посмотри, сирень цветёт —
Повернуло солнышко на лето…
Мама, посмотри, уж Новый год
И под ёлкой яблоки-конфеты…
Мама, с тополей кружится лист
И ложится прямо на дорогу…
Далеко ушла, – не оглянись, —
От людей… Зато поближе к Богу.
Годы шли, но мало что менялось в жизни моей мамы. Часто она мечтала уехать в другой город, оставить всё, взяв с собой один чемодан, но оставались престарелые родители – нужно было им помогать и в доме, и в огороде. Да и завод она любила всю жизнь: гудки и шум станков в цехах, работу свою, где надо было «ловить микроны» в изготовлении резцов, – всё это было ей дорого. И тянулась наша семейная жизнь в буйстве пьяных выходок отчима.
Трезвым Виталий Павлович был всё реже и реже, хотя клятвенно обещал начать осмысленную новую жизнь. Любимым его занятием были попытки в пьяном угаре поджечь дом. «Так не
