Юлия Фирсанова - Убить демиурга!

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116

— Ана, спаси, пока твой сын, обернувшийся демоном, не убил меня!

— Пепел, отпусти, — холодно приказала женщина и зашагала к любовнику.

Ленты-крылья освободили сломанную в запястье руку и втянулись, превращая серого демона в обычного альсора Альрахана. Эльсор смерил негодяя нечитаемым взглядом и отступил в покои матери, прикрыв створку двери тихо, очень тихо, вместо того, чтобы грохнуть об косяк, выражая возмущение. А все равно показалось, будто грохнул. Стража демонстративно отвернулась, нарочито заинтересовавшись дизайном коридора справа и слева от разыгрывающейся сцены, а никак не ею самой.

Баюкая сломанную руку, фаворит кое-как поднялся с пола и зло пожаловался:

— Я искалечен! Вылечи меня поскорее, а уж потом объясни детям, где и как применять магию, что ты столь щедро им даровала!

Гилиана и не посмотрела на аманта, ласково обращаясь к онемевшей от всего происходящего служанке:

— Ступай на кухню, девочка.

— А беспорядок, высокородная лоана? — растерянно и беспомощно спросила девушка, разводя порезанные осколками пальчики. Она даже не замечала своих ран.

— Какой беспорядок? — улыбнулась Владычица, отпуская волну магии, мягким покрывалом укрывшую служанку и весь разгром вокруг. В следующую секунду коридор снова сиял первозданной чистотой, а ручки служанки исцелились. Девушка восхищенно и благодарно ахнула. — Зайди к Каэрро, скажи, я велела выплатить тебе месячное жалование, как награду.

Владычица приложила один из перстней к ладошке служанки и там засияла золотая искорка — подтверждение истинности поручения.

Девушка, только сейчас сообразившая, что сидит на полу, когда Владычица стоит, вскочила, низко-низко поклонилась и, подхватив юбки, поспешила прочь.

— Ты слишком добра, Ана, стоило заставить эту идиотку вылизать весь коридор языком, а не премии ей давать, — буркнул фаворит, начиная чуять запашок керосина, и повторил свое требование с совсем иными интонациями, где превалировала ласковая мольба:

— Умоляю, вылечи руку, моя сапфировая гроза! От боли в глазах темнеет!

— Слишком добрая, — иронично согласилась Гилиана, скрестив руки на груди и теперь уже обращая все свое внимание на любовника: — И слепая. Ты всегда был таким, Гир? Или изменился исподволь за те годы, что мы были близки, а я по-прежнему видела задорного, веселого, великодушного, порывистого и нежного мужчину? Того, кто рвал для меня в ночном саду синецветы и пел кабацкие песенки, чтобы развеселить? Ты по-настоящему любил меня хоть когда-то или все, что ты любил — место у престола Владычицы? Если ты настолько не уважаешь женщин, чтобы поднять на них руку и повысить голос без вины, что было в твоих чувствах настоящего?

Вопросы падали россыпью морионов. Горькие, темные, холодные, а вокруг Владычицы, это почувствовал бы любой, даже не обладающий крохами магии, свивалась и бурлила сила, составлявшая суть могущества Альрахана.

Во рту фаворита появился кислый привкус страха, накатили недобрые предчувствия. Однако он все еще надеялся обратить трагедию в шутку, когда жалобно протянул:

— Ана, сладкая моя девочка, давай ты потом оттаскаешь меня за волосы и даже нашлепаешь, если я был нехорошим мальчиком, а сейчас подлечи руку и пойдем к тебе. Я покажу, как, где и что люблю в тебе!

— Поздно, Гир, — качнула головой Гилиана. — В память о прошлом я вылечу перелом, пусть ты и заслужил боль. Тебе понадобятся обе руки, чтобы собраться. Я желаю, чтобы до полудня ты покинул столицу. Займись приведением в порядок родовых владений.

— Этой дыры на границе с Нидором? — взвыл получивший отставку фаворит, подобная перспектива казалась куда мучительнее множественного перелома. — Ана, сжалься!

— Такова моя жалость, — величественно объяснила повелительница Альрахана и приказала:

— Убирайся с глаз, если не хочешь испытать мой гнев! — в прохладном голосе зазвучали грозовые раскаты надвигающейся бури и ни тени былого тепла, игривости или неги. Любовницу сменила Владычица и сменила навсегда.

Плеть магии хлестнула по сломанной руке, даруя болезненное исцеление. В голове красавца зашумело, а перед глазами потемнело. Когда он снова смог видеть и соображать, Аны уже не было ни рядом, ни вовсе в коридоре. Гир с перекошенным лицом, прижимая к груди руку, под кожей которой еще танцевала фантомная боль, ринулся в свои покои. Собираться! Куда угодно, как угодно (камердинер после вчерашней попойки был пьянее хозяина, враз полностью протрезвевшего от страха), пусть даже самому. Теперь бывший фаворит испугался по-настоящему, разом сообразив: все случившееся не шутка и не дурной похмельный сон. Ему дали отставку, а уж из-за чего, не суть важно. Пусть предлогом и послужила глупейшая история с курицей-служанкой и скандальной девкой неизвестных кровей.

Главным было другое: он, обласканный любимец, уже примерявший на себя титул консорта, впал в абсолютную немилость. Надоел, прискучил или Ана присмотрела себе другого кавалера — не суть, важно другое: немало найдется тех, кто, проведав о таком, не преминет свести счеты с дерзким щенком, так долго скалившим зубы. А значит, как ни горько признавать, любовница права: пока весть об отставке не пошла гулять по столице, надо убраться как можно дальше, пересидеть опалу.

Потом, как знать… женщины отходчивы и привязчивы. Да, его не будет на глазах у Владычицы — это минус, но никто не запретил писать письма и слать подарки. Если Гилиана соскучилась по нему прежнему, сопливому щенку, счастливому уже одним тем, что удостоился ее благосклонного внимания — она получит такого. Синецветы? Будут ей синецветы и длинные-длинные письма о тоске и любви с привкусом робкой надежды. Сейчас главное — сохранить красивое тело и лицо без изъяна, потому быстрее-быстрее прочь, чтобы его не настигли и не покалечили. Инвалид и урод никогда не вернет себе расположения Владычицы. Прочь, пока альсоры не решили, что настал удобный момент устранить любовника матери.

Если мысль о магии разгневанной Гилианы вызывала опасливый страх, то воспоминание о демоническом Пепле натурально ужасало. Гир и раньше недолюбливал могущественных сыночков Владычицы, имевших право свободного доступа в покои матери даже тогда, когда перед ним! дверь была на замке, и уж конечно обладавших куда большей властью, чем та, которая перепала ему с титулом фаворита. Недолюбливал, но старался не конфликтовать. Себе дороже, не знаешь же, под каким соусом альсоры преподнесут матери историю ссоры и кому Ана поверит больше. Но сейчас тихая неприязнь сменилась откровенным ужасом не столько перед властью троицы, сколько перед тем, какую магию даровала им Владычица.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116