Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц
Лето за летом Бегущий Орёл водила большие отряды наших воинов против разных племён, которые причиняли нам зло, и они всегда возвращались, распевая победную песню, и приносили с собой скальпы, лошадей и имущество, захваченное у врага. Белый Колчан продолжал жить с нами, и он всегда, как обычно и я, присоединялся к отрядам, которые возглавляла моя почти сестра. Он больше не говорил с ней о том, что всегда было в его сердце, о своей великой любви к ней, потому что оставил всякую надежду на то, что боги когда-нибудь позволят им поставить свой вигвам. Всё, что он для неё делал, было поступками любящего, великодушного брата. Хотя она никогда не упоминала об этом, я уверен, что моя почти сестра никогда не теряла надежды на то, что боги когда-нибудь позволят ей сказать Белому Колчану: «Наконец-то я свободна! Возьми меня!» Как бы то ни было, всякий раз, когда мы разбивали лагерь где-нибудь в стране Двух Талисманов, она снова уходила в речную пещеру в скале, приносила богатые жертвы богам, постилась и молилась о том, чего хотела больше всего – о свободе жить с мужчиной, которого она любила и который любил её. И всегда она возвращалась к нам тихо, с легкой грустной улыбкой на губах, и ничего не говорила нам о своих снах, о своих видениях, и мы знали, что боги все еще говорят, что они им нужна.
Однажды летом, когда мы разбили лагерь на Двух Талисманах, у нижней части Нижнего озера, Плоскоголовые напали на отряд из десяти наших охотников, которые были в горах, убили их всех и увели четырёх женщин и трёх маленьких девочек, которые пошли с нами, чтобы помочь разделать мясо и принести его домой. Нападение произошло в сумерках, и другой наш охотник, возвращавшийся домой с дальнего холма, увидел вспышки и услышал звуки выстрелов, прибежал в лагерь и поднял тревогу. Мы бросились туда и нашли оскальпированных мертвецов и мёртвого воина Плоскоголовых, и похоронили наших погибших на ближайших деревьях, затем вернулись домой и собрали совет, на котором было решено преподать Плоскоголовым урок, который они никогда не забудут. Мы прождали около пятнадцати дней, а затем двинулись по тропе через горы; нас было четыреста пятьдесят человек, во главе с Бегущим Орлом.
Перевалив через вершину хребта, мы свернули с тропы и, сопровождаемые разведчиками, день за днём спускались по густо поросшим лесом склонам западной стороны великих гор. Во второй половине четвертого дня после начала спуска с вершины мы добрались до ровной, покрытой редким лесом местности, лежащей между крутыми предгорьями и озером Плоскоголовых, и незадолго до наступления темноты к нам пришли наши разведчики и сообщили хорошие новости: прямо перед нами был лагерь плоскоголовых, насчитывающий около сотни вигвамов! Мы остановились прямо там, поужинали сушёным мясом, а потом наши шаманы достали свои трубки, и мы все принесли жертвы богам и помолились об успехе в предстоящей битве. Когда с этим было покончено, мы все надели свои боевые наряды и головные уборы и собрались вокруг Бегущего Орла, ожидая её последних наставлений.
Она сказала:
– Старшие и младшие братья, это будет не просто ночной набег на табуны врага: это будет настоящая битва; мы здесь для того, чтобы наказать Плоскоголовых так, чтобы прошло много времени, прежде чем они снова отважатся выйти на наши равнины. Мы не хотим, чтобы погибли женщины или дети, и чтобы не допустить этого, мы подойдём поближе к лагерю, дождемся рассвета, а затем нападём на него. Что скажете – подходит ли вам этот план?
Так и было. При ярком лунном свете мы двинулись дальше и вскоре увидели лагерь; он был разбит у ручья, протекавшего через обширную прерию, и находился недалеко от окружавшего прерию густого соснового леса. Мы обошли по дуге и остановились на опушке леса, не более чем в сотне шагов от ближайших вигвамов. Сотни лошадей, прекрасных лошадей, были привязаны в лагере, лошадей, которые вскоре должны будут стать нашими лошадьми, говорили мы друг другу.
Для меня это была самая длинная ночь в моей жизни. Я не мог уснуть. На сердце было очень тяжело. В нём поселился страх, и я не мог этого понять. Мы были большим отрядом, сильным отрядом, и я не сомневался в том, что мы выиграем эту битву. И я не боялся умереть; если бы завтра пришло моё время уходить, что ж, значит, пришло моё время; ведь намного лучше умереть в бою, чем в постели после долгой и мучительной болезни. Почему же тогда мной овладело странное чувство страха – или предчувствия того, что произойдёт что-то ужасное? Я сказал Белому Колчану о том, что я чувствовал, и он ответил, что чувствует то же самое. Мы сидели рядом с моей почти сестрой, завернувшейся в накидку и спавшей беспокойным сном, часто вздрагивая и жалобно вскрикивая, что говорило о том. что она видит плохие сны. И это ещё больше угнетало меня.
Наконец-то рассвело, и когда небо на востоке окрасилось в красный цвет, из ближайшего к нам вигвама вышла пожилая женщина, огляделась по сторонам, взяла охапку дров, вошла в вигвам и развела огонь. Начали появляться другие женщины, которые собирали хворост и ходили за водой. Затем, когда костры в вигвамах хорошо разгорелись, начали выходить мужчины и отпускать своих лошадей пастись в прерию. Именно этого мы и ждали – чтобы в лагере не было лошадей; они помешали бы нам провести быструю атаку. Несколько самых молодых воинов из нашего отряда отправились собирать лошадей и охранять их для нас, пока не закончится битва.
Теперь мы стояли длинной шеренгой посреди леса, Бегущий Орёл примерно в центре. Внезапно она закричала:
– Сейчас!
И с нашим боевым кличем мы ворвались в лагерь.
Я и по сей день вижу, как женщины и дети в лагере, визжа и плача, бегут к ручью и лесу на противоположном берегу, а мужчины выбегают из вигвамов, чтобы защитить их. Мы все дальше и дальше врывались в лагерь, сначала стреляя во всех, кто оказывал нам сопротивление, а затем
