Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц
Один из убегавших начал спотыкаться, а потом упал, и Апси сказал мне:
– Трое мертвы! Мы убили троих! Пойдём туда!
– Нет! И ты не ходи. Быть может, они просто лежат в траве и целятся в нас, чтобы застрелить, когда мы приблизимся, – ответил я.
Мы продолжили стрелять в убегавших, пока магазины наших ружей не опустели, а потом, когда мы перезарядили их патронами с поясов, Апси сказал:
– Ты прав; но все же мы могли бы посчитать ку на троих убитых.
– Ты можешь, а мне не нужны ни их скальпы, ни оружие, – ответил я.
К этому времени враги снова собрались, продолжив убегать от нас, перевалив хребет, с которого мы спускались. Мы потратили на них еще несколько выстрелов, потом сели в сёдла и отправились за вьючной лошадью, а потом спустились с хребта и подошли к убитым. Старый кутенаи не был оскальпирован. Он лежал на спине, его губы застыли в спокойной счастливой улыбке.
– Его неприятности кончились, – сказал я.
– Да. Его тень на пути к тому месту, куда уходят тени кутенаи, и теперь наконец тени отца и сына встретятся, – ответил Апси.
– Мы не можем оставить его здесь: враги оскальпируют его и разорвут на куски, как только вернутся.
– Нет; мы отвезём его тело к реке и отдадим женщинам, чтобы они должным образом подготовили его к похоронам на дереве. Но сперва дай мне разобраться с убитыми, – сказал Апси.
С ними он разобрался – оскальпировал всех троих и забрал их оружие. Это были ассинибойны или янктоны, как мы поняли по их одежде и внешнему виду. Потом мы переложили бобровые шкуры на верховых лошадей, привязали тело бедного старого Видящего Назад на спину вьючной лошади и отправились дальше, сопровождаемые тремя или четырьмя выстрелами врагов, наблюдавших за нами с вершины длинного хребта.
Давно стемнело, когда мы добрались до реки напротив нашего поста и, дважды выстрелив, крикнули, чтобы за нами прислали лодку.
Глава 14
Мы разоблачаем несколько новых легенд
18 сентября
Постоянно увеличивавшееся число туристов посещало наш лагерь. Большинство из них суетились вокруг с фотокамерами, делая множество снимков разрисованных вигвамов, потом садились в свои автомобили и ехали дальше, снимать что-то ещё; но некоторые, которым действительно было интересно, оставались рядом и задавали много вопросов, прося меня их переводить. Для меня это было утомительно, так что я передал эту просьбу старикам, они согласно кивнули и молодой Перья Вороны, хорошо говоривший по-английски, был вызван и занял место переводчика. Наши посетители, знавшие индейцев только по книжкам, испытали настоящий шок: они увидели, что это такой же человек, хорошо воспитанный, который ведёт себя ничуть не хуже многих белых.
Сегодня к нам явился посетитель, который вызвал у нас большой интерес. Мы сидели на берегу озера, курили и говорили о нашем старом друге, Шарле Ривуа, давно скончавшемся, когда к нам подъехал автомобиль из большого отеля, и одна из его пассажирок, дама лет пятидесяти, вышла и спросила, может ли она посидеть с нами, пока автомобиль не вернётся из шале у Двух Талисманов, выше этого места. Я ответил должным образом, и она отпустила водителя. Она села рядом со мной в нашем маленьком кружке, сразу сказав нам, что это третье лето, которое она приезжает в парк Глейсир, и что она очень интересуется индейцами. Перья Вороны перевел эти слова, старики согласно кивнули и пробормотали: «Ах! Ахкси! (Да! Хорошо!)», и она воскликнула:
– У них такие интересные легенды. Есть одна, о горе Уходящего к Солнцу, например – она прекрасна!
– Я никогда ее не слышал, – ответил я.
– Как странно, почему? Мне сказали, что вы о черноногих знаете всё. Хорошо, тогда я расскажу вам эту легенду, – сказала она.
Я достал записную книжку и карандаш, и увидел, что Перья Вороны смотрит на меня. Я попросил её говорить помедленнее, потому что хочу записать.
– Эта белая женщина расскажет нам о Уходящем к Солнцу, – сказал старикам Перья Вороны. – и расскажет, почему наши предки так её назвали.
– Ах! Ах! Ахкси! – снова воскликнули они, и в их глазах загорелись веселые огоньки, а губы задрожали от удерживаемых улыбок.
– Это было очень, очень давно! – начала женщина. – Черноногие тогда жили на озёрах Святой Марии. Бизонов там становилось меньше и меньше, и то же происходило с оленями, вапити и другой дичью. Но ещё до этого воины почему-то утратили искусство изготовления тугих луков, прямых стрел, острых кремневых ножей, а женщины больше не знали, как сушить мясо, чтобы он могло храниться, и выделывали шкуры так плохо, что сделанные из них одежда и мокасины быстро изнашивались. Племя страдало от голода и нехватки шкур.
Наш лагерь у нижней части озера Двух Талистманов
Подготовка к игре «спрячь косточку» перед священным вигвамом Бизоньего Камня
В центре на заднем фоне гора Поднимающегося Волка
– Подождите, пожалуйста, позвольте мне записать, – перебил её я, и, пока я зачиркал карандашом, Перья Вороны быстро переводил сказанное старикам. Никто из них не улыбался, но поднять взгляд на женщину они не решались – все внимательно смотрели на то, как Курчавый Медведь с видимым удовольствием, не торопясь, снова набивает свою большую трубку из черного камня.
– Великий Дух, глядя сверху на страдания бедных черноногих, своих любимых детей, был очень расстроен при виде того, какими бедными они стали, не в силах помочь себе. Он послал большие стада бизонов обратно в их страну, к озёрам, и стада вапити и оленей на окрестные горные склоны, поросшие лесами, но воины могли добыть мало животных, потому что они делали плохие луки и стрелы, а женщины всё хуже и хуже делали свою работу, так что он, Великий Дух, решил помочь им по-другому…
Однажды в лагерь черноногих пришел странный человек, у него была необычная внешность и одет он был в красивую одежду. Он не сказал, откуда пришел; он спросил разрешения остаться в племени на некоторое время, и вожди разрешили. Однажды он стал показывать людям, как им улучшить свою жизнь: он научил мужчин делать хорошее оружие, научил женщин хорошо выделывать шкуры, делать корзины и вялить мясо, чтобы оно не пропало. Знания его были столь велики, что
