Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц
Я намеревался держаться левее протоки, но сосновые ветки были такими густыми, что я не мог видеть звёзд, и взял намного правее. Я попал в очень густой кустарник, Женщина-Звезда была прямо за мной и держалась за мою накидку из одеяла. Кустарник казался живым: ветви постоянно цеплялись за мои ноги и тыкались мне в лицо.
Я хотел было вернуться, но потом подумал, что еще два-три шага выведут нас из кустов. Я рванулся вперед и сорвался с обрывистого берега, и утащил за собой девушку, которая оказалась по пояс в воде. Она невольно вскрикнула, когда оказалась за моей спиной в ледяной воде, и где-то ниже нас низкий мужской голос предупреждающе что-то крикнул – слова были нам непонятны – и ему сразу ответили еще несколько таких же чужих голосов!
Мы стояли, замерзшие, в воде, и левая рука девушки обвилась вокруг моей шеи; мы слышали, как низкий голос отдает приказы, и затем всё стихло, не считая журчания ручья и плеска водопада немного ниже по течению.
– О Щедрый Ворон! Это враги! Что нам теперь делать? – прошептала она.
– Они слева от ручья; мы должны пересечь его и пробраться мимо них. Будь осторожнее; мы не должны производить плеска, – ответил я.
Похоже, наши сердца совсем перестали биться, пока мы дюйм за дюймом пробирались к другому берегу, нащупывая дорогу по скользким камням, каждую минуту ожидая, что враг начнет в нас стрелять! Мне казалось, что мы до него никогда не доберёмся, но мы это сделали, и медленно и бесшумно пересекли пологий песчаный берег и вошли в редкий сосновый лес, где земля была усыпана толстым слоем опавшей хвои. Мы остановились и прислушались, но ничего не услышали.
Я привлёк к себе девушку и прошептал ей в самое ухо:
– Тщательно ощупывай землю перед тем, как поставить ногу! Мы не должны допустить, чтобы хоть одна веточка хрустнула!
– Да! Я знаю, – ответила она, и мы пошли прочь от ручья, двигаясь бесшумно, если не считать шороха нашей промокшей одежды. В этом редком лесу я мог видеть звезды и мог определить, куда нам идти.
Было трудно сопротивляться искушению ускорить шаг, но мы успешно ему сопротивлялись и продолжали идти медленно, пока не начался подъем на крутой склон, и мы поняли, что добрались до края долины и теперь находимся за пределами слышимости военного отряда. Теперь я изменил направление и направился к лагерю на мысе большого озера. День был уже близок. При нарастающем свете мы ускорились сначала до быстрого шага, затем до легкого бега, и двигались так, пока, некоторое время спустя после рассвета, не добрались до нашего вигвама, который стоял так, как мы его оставили, и, миновав его, упали на песчаный берег, чтобы перевести дыхание.
– Мы не можем отдыхать слишком долго; нет сомнений в том, что враги уже идут по нашим следам, – сказал я.
– Но мы проделали весь этот путь по сухой земле; они не смогут нас выследить, – возразила девушка.
– Нет; но мы оставили ясный след вдоль ручья, когда шли вверх по нему; они проследуют вниз, понимая, что мы пойдем туда, откуда пришли, – объяснил я.
– Верно! Об этом я и не подумала. И брата нигде не видно, может быть, он вернулся и был застигнут врагами и убит ими! – воскликнула она.
– Мы должны отправится на его поиски и не терять времени, – сказал я, и, какими бы мы ни были усталыми, мы поторопились к лесу, сняли вигвам, свернули его покрытие, уложили его и вяленое мясо в каноэ со всеми остальными вещами, и стали грести, пока не оказались за пределами ружейного выстрела с берега.
– Скажи мне теперь, что, по-твоему, лучше всего сделать, – сказал я.
– Я оставляю это тебе, – ответила она.
– Мы поднимемся вверх по озеру, держась ближе тому берегу, чтобы увидеть плот, если его прибило где-то там, – решил я.
– Да, это лучше всего, – согласилась она. – Если брат где-то там видит священное видение, нам придется его разбудить, чтобы заставить отправиться с нами. Для него это может оказаться очень плохо – прервать священный пост, но это должно быть сделано.
Мы поплавали еще некоторое время, осматривая берег и возвращаясь назад к мысу, чтобы увидеть, не появились ли там враги. Где-то впереди раздался выстрел из ружья; эхо отразилось от скал и прокатилось по всей долине.
– Это брат! Он даёт нам знак! – воскликнула Женщина-Звезда.
– Да! Но где он? С какого берега, по-твоему, он стрелял? – спросил я.
– Какая разница! Греби сильнее; скоро мы все узнаем! – ответила она, и мы принялись за работу, направляясь к центру теснины.
Еще один выстрел прозвучал над озером, и эхо отразилось от склонов, и теперь мы смогли понять, откуда стреляли – откуда-то из залива, образованного правым мысом теснины. Я взял своё ружьё и ответил, и мы продолжили грести. Мы готовы были скоро увидеть нашего постящегося. У нас всё было хорошо, даже более чем хорошо; наши языки развязались.
– Щедрый Ворон, ты понимаешь, какой сильный талисман мы получили? – спросила моя почти-сестра.
– Ну, – сказал я, – возможно, ты теперь скажешь мне, о чем ты молилась там, на другом озере – каково твоё столь сильное желание?
Она вдруг начала грести как бешеная, вонзая весло в воду; долгое время она молчала, а потом наконец произнесла, так тихо, что я едва смог ее расслышать:
– Не спрашивай меня об этом. Я не могу тебе этого сказать!
– Я знаю, что это. Я хочу этого не меньше, чем ты. Да, даже больше, чем ты; много больше, – сказал я.
– О, тише! Пожалей меня! Не говори больше об этом! – умоляла она.
Мы молча продолжили грести, и некоторое время спустя увидели Не Бегуна на берегу залива. Он стоял и размахивал одеялом, чтобы привлечь наше внимание, и мы помахали веслами и с новыми силами направились к нему. Когда мы были еще довольно далеко от берега, он крикнул:
– Добыли вы белого?
– Да! Он у нас! – крикнул я, и огромная каменная стена за его спиной отразила мои слова. Он ясно услышал меня, затянул победную песню и начал танцевать прямо на твердом песке. Мы высадились на берег, и он побежал нам навстречу, когда
