Друзья времён моей индейской жизни - Джеймс Уиллард Шульц

Мы собрали кучу веток хлопковых деревьев, разожгли из них хороший костёр и стали ждать возвращения нашего охотника, и после долгого ожидания увидели, как он спускается к реке через заросли осины. Он раскачивался в седле, держась за переднюю луку обеими руками, его шляпа пропала, а из одежды на нем осталась лишь несколько клочьев от разодранной рубашки.

Мы побежали ему навстречу, и, приблизившись к ближнему берегу реки, он замертво упал с лошади – самый окровавленный и истерзанный человек, которого я когда-либо видел. Его лицо, правая рука, правое плечо и правая нога были страшно искалечены. Мы принесли воды в своих шляпах, отмыли его, и он пришел в себя, пробормотал «Ници кимаацистутоки, нитапокайо (Настоящий медведь так сделал)», и снова потерял сознание.

Мы поняли, что раны его намного более серьезны, и помочь ему мы сами не можем, поэтому Сиксикайкуан перебежал ручей, запряг фургон, чтобы отвезти его к агентству вниз по Барсучьему ручью, а я тем временем отмыл его и пытался сделать, что мог, с его истерзанной плотью и сломанными костями. Он пришёл в себя, и мы положили его на постель в фургоне, потом он снова впал в беспамятство, и тогда, зарядив свой тяжёлый винчестер, я пересёк реку, поднялся на хребет и без труда нашел место схватки с медведем. Под развесистыми густыми кустами ирги земля была изрыта, покрыта множеством следов и пятнами чёрной засохшей крови, и от этого места на запад вдоль хребта шли два кровавых следа. Пройдя по ним, я оказался в сырой низине, густо заросшей медвежьей травой, и там нашел четыре отчетливых медвежьих следа, скоро потерял два из них, на которых не было крови, а потом потерял и остальные, пройдя через осиновую рощу в густой хвойный лес. Я три дня выслеживал раненого медведя, но так его и не нашел. На четвертый день вернулся Сиксикайкуан и сказал, что раненый едва не скончался от большой потери крови, но врач сказал ему, что от выживет, хоть и останется калекой.

Я вспомнил, что ни разу еще не слышал рассказов людей, выживших после столкновения с медведями, поэтому поспешил в лагерь, чтобы услышать такой рассказ. Я нашел стариков, сидевших в ряд вдоль речного берега и передающих друг другу трубку, и Курчавый Медведь подозвал меня:

– Иди сюда. Самое время послушать, как Тяжелый Взгляд рассказывает нам о своей схватке с настоящим медведем.

– Я для этого и пришёл, – ответил я, сел рядом с ними и в свою очередь затянулся из трубки.

– Ну, – начал в ответ на мою фразу Тяжелый Взгляд, – мы решили, мы трое, пройти выше и хорошо поохотиться. Ночью накануне выхода у меня было сильное видение: я стоял на большом бревне в густом лесу, высматривая дичь. Справа от меня задрожали кусты, и, посмотрев туда, я увидел, как оттуда прямо ко мне вышли два настоящих медведя. Когда я готов был поднять ружьё и прицелиться в одного из них, он крикнул мне: «Стой на месте, мы пришли поговорить с тобой.» Я был очень удивлен таким приветствием от настоящего медведя на чистом языке пикуни.

Они подходили ко мне, и, когда оказались рядом, сели на хвосты и один из них сказал мне: «Мы прослышали, что ты хочешь пройти на озеро Двух Талисманов, чтобы поохотиться, ты и ещё двое. Хорошо, иди и убей поедающих траву, которые тебе нужны, но не стреляй в наших сородичей. Я предупреждаю тебя не причинять им зла. Если ты сделаешь это, будешь жалеть всю жизнь!»

Так вот, друзья, тем самым вечером, перед сном, мы говорили о настоящих медведях и о том, что собираемся во время охоты встретить и убить нескольких из них. И эти двое услышали наш разговор, в этом нет сомнений! Еще более удивительно, что пока я думал, что им ответить, пока собирался с мыслями, они внезапно исчезли, а моя тень вернулась в моё тело. Я проснулся с громким криком и увидел, что сижу на постели, а тело мое мокрое от пота.

– Что это за ужасный крик? Ты не заболел? – спросила моя женщина.

– Я не болен. Всё в порядке, – ответил я, и она снова уснула. А я не смог. Я пролежал с открытыми глазами оставшуюся часть ночи, непрерывно думая о своем видении, и, когда настало утро, решил, что к этому предупреждению от настоящего медведя нужно прислушаться. Я никому, даже своей женщине, ничего не сказал об этом видении.

В тот день мы вышли так поздно, что должны были остановиться на Ивовом ручье, так что до места не дошли до полудня следующего дня, и, едва мы выпрягли лошадей из фургона, как я оставил там Апикуни и Сиксикайкуана, чтобы они поставили вигвам и обустроили лагерь, а сам поехал на лошади вверх по хребту, чтобы попробовать убить оленя.

Когда я добрался до звериной тропы и не нашел на ней свежих следов, меня это удивило. Тогда, пройдя по одному из старых следов, я увидел, что они оставлены медведями, и понял, что эту тропу используют медведи, и понял, почему тут нет оленей: как вы знаете, они не любят оставаться и пастись там, где липкие рты[8] многочисленны.

Я поднялся выше по хребту, и вышел на крутой склон, заросший кустами ирги, чёрными от созревших ягод. Я был очень голоден и спешился, чтобы поесть их, и, чтобы лошадь от меня не ушла, несколько раз обернул повод вокруг левой руки. Я шёл от куста к кусту, выбирая самые спелые, крупные, чёрные ягоды, и думал, что никогда мне не попадались такие сладкие и сочные, как эти. Вдруг моя лошадь дёрнулась. Я оглянулся на неё и увидел, что она уставилась на что-то на хребте, что было выше меня. Я посмотрел в ту же сторону и увидел большого настоящего медведя, который стоял на задних лапах, передними притягивал ветки ирги и своим большим липким ртом слизывал с них ягоды вместе с листьями. Я сразу вспомнил о своем видении, о предупреждении, которое получил, но этот медведь был таким жирным, что я решил добыть его – сала на нем было столько, что моя жена могла бы готовить на нем всю зиму. Внутри меня было два голоса – один повторял «Не стреляй в него! Не стреляй в него!», а другой говорил: «Стреляй! Убей его! У тебя будет много сала для твоей женщины и твоих детей!»

Я чувствовал, что не должен стрелять, но что-то сильнее меня заставило