Много странных типов - Джеймс Уиллард Шульц

class="p1">Так и было. Как только я выехал на открытое место, огромный старый гризли поднялся из высокой травы. Он был примерно в тридцати ярдах от меня и стоял на задних лапах, повернувшись ко мне грудью – отличная цель. Я взвёл курок своего ружья – гладкоствольного кремневого ружья компании Гудзонова Залива, очень хорошего оружия – тщательно прицелился в сердце медведя и выстрелил, после чего сразу же схватил пороховницу, чтобы перезарядить ружьё. Но сквозь дым, висевший передо мной, я увидел, как старик рванулся в мою сторону, и, ударив пятками в бока пони, пустил его рысью через поляну. Однако через три или четыре прыжка мы попали в трясину из густой чёрная грязи, скрытой болотной травой, а медведь приближался с разинутой пастью. Я едва успел выхватить из-за пояса пистолет, когда он оказался рядом с нами, и, сунув дуло в его открытую пасть, выстрелил. Уж можете мне поверить, что он упал замертво, почти не дёргаясь; пуля раздробила ему основание черепа. Тем утром на реке Двух Талисманов сбылось пророчество моей матери – пистолет спас мне жизнь.

Монро прожил долгую жизнь на этих равнинах. Он оставался на службе в компании Гудзонова Залива более двадцати лет, а затем стал вольным охотником, иногда жил с индейцами и снова, со своей женой и детьми – он женился на женщине-пиеганке, – разбивал лагерь без других спутников в какой-нибудь излюбленной им местности. От Саскачевана до Йеллоустона нет ни одной реки или ручья, на берегах которых он не ставил бы свой вигвам, и в те времена ему не раз удавалось спастись от военных отрядов, наводнявших тогда всю страну. Он открыл и назвал эти прекрасные водоёмы озёрами Святой Марии, и в нижней части нижнего из них у него произошли «небольшие неприятности», как он выразился, с ассинибойнами.

Осенью 1865 года он отправился туда, чтобы провести зиму, охотясь и ставя капканы. В тех краях в изобилии водились всевозможные виды дичи и пушных зверей, но особенно ему хотелось добыть побольше волков, поскольку их шкуры, хорошо очищенные и выделанные, в то время стоили в форте Бентон по пять долларов каждая. И, кстати, у него был очень необычный способ отлова волков – я никогда не слышал, чтобы кто-то ещё такой метод применял. Он делал загон из брёвен двадцать на восемь футов в основании и семь футов в высоту. Однако каждый следующий ряд брёвен был короче нижнего, так что, когда загон был закончен, он имел форму пирамиды, а последние два бревна лежали с зазором между ними в восемнадцать дюймов. Затем в загон бросалось несколько кусков мяса вапити, бизона или другого, какое было под рукой, и волки, рыскавшие вокруг, чуяли его запах и пытались до него добраться. Но они не могли протиснуться в промежутки между бревнами, а вид красного мяса был для них весьма притягательным. В конце концов они взбирались наверх и, найдя там отверстие, спрыгивали внутрь и начинали пировать; и это был их последний пир, потому что они никак не могли выскочить оттуда, куда так легко спрыгнули; так что там они были в надёжной ловушке. Посещая этот загон по утрам, Монро и его сыновья часто находили дюжину или больше волков и койотов, которые беспокойно расхаживали туда-сюда в поисках убежища и выглядели очень удрученными, даже подавленными. Затем начиналась резня; не с пулями и порохом, а с длинным и очень тонким копьем, или пикой, которым по очереди ловко пронзали сердце каждого из них. После этого животных вытаскивали и свежевали, а их туши бросали в глубокую с быстрым течением реку – Монро говорил, что, пока они лежат вокруг или в загоне, волки больше к ним не приблизятся. Военные отряды редко отправлялись в свои набеги зимой, и семья Монро чувствовала себя там в полной безопасности, пока стояла холодная погода. Но однажды январской ночью, вскоре после того, как все они разошлись по своим лежанкам, жена его сына Джона разбудила его от полудремы – прелюдии к настоящему сну, резким толчком в рёбра.

– Послушай! – сказала она. – Ты слышишь?

– Что слышу? – спросил он. – Я не слышу ничего, кроме воя волков и тявканья койотов.

– Да, – продолжала жена, – ты, конечно, это слышишь, но разве ты не замечаешь, что некоторые из этих койотов воют не так? Я уверена, что это голоса врагов.

Они прислушались. И действительно, время от времени раздавался дребезжащий крик койота, доносившийся откуда-то с северо-запада, и ему отвечали другие койоты, стоявшие по кругу вокруг лагеря, и все они, по-видимому, медленно приближались; и ни у одного из них не было настоящего голоса койота; некоторые из них были плохим подражанием своеобразному голосу этого животного. Слушатели поспешили к другому вигваму, и трое мужчин расположились в загоне, пока женщины растянулись на земле внутри вигвама, защищенные мешками с пеммиканом, тюками сушеного мяса и мехами, которые были сложены вдоль стены.

Внезапно в нескольких шагах к северу от вигвамов сверкнула ослепительная вспышка, за которой последовали выстрелы из гладкоствольных ружей и дикие крики. Монро не открыли ответного огня, не было слышно ни криков, ни замешательства среди женщин. Индейцы быстро прекратили вопить, и в течение нескольких мгновений не было слышно ни звука, кроме беспокойного топота и движения лошадей. Перекладина загона со звоном упала на мерзлую землю. Кто-то открывал проход, чтобы выгнать лошадей.

Упала ещё одна перекладина, а затем ещё один залп, произведенный по вигвамам с ещё более близкого расстояния, на секунду или две осветил сцену. На этот раз Монро открыли ответный огонь, и со стороны нападавших послышался сдавленный крик боли, что говорило о том, что по крайней мере один из них был ранен. Джон и Франсуа медленно двинулись ко входу в загон, перезаряжая на ходу ружья, и смутно различили двух воинов, которые пытались убрать третью перекладину. Они приблизились к ворам на несколько футов, направили на них дула своих ружей и выстрелили почти одновременно, в результате чего оба вора с глухим стуком упали на землю. Вернувшись, братья поспешили туда, где оставался старый Хью, и как раз в тот момент, когда они добрались до него, яркая вспышка и выстрел в дверной проём вигвама, где находились женщины, встревожила их. Но их страхи несколько рассеялись, когда они услышали крик юной Элоизы:

– Не волнуйся, отец. Я застрелила индейца, который пытался проникнуть сюда, из твоего пистолета, и сейчас перезаряжаю его.

Индейцы отступили, но некоторое время вели беспорядочный огонь с безопасного расстояния, а затем и вовсе прекратили. Проходил час