Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц
– Тогда спой ее! Ты священная женщина, у тебя есть на это право, – сказала Мастаки.
– Тогда я так и сделаю, – ответила она. Она начала ту самую торжественную и впечатляющую благодарственную песню: «Haiyu , Iniuh! Haiyu, Iniuh, kistoahwa nitowaksin kyi naiaiwa…» (О, бизон! О, бизон, ты моя еда и моя одежда…)
Когда она пела это, то грациозно делала сопровождающие ее жесты: кривые рога – бизон; одежда – руки, скрещенные на груди. Все это так волновало душу, что причиняло боль. Я видел, что это глубоко тронуло Мартина; его кулаки сжались так сильно, что косточки побелели. В глазах Мастаки стояли слезы; она потянулась к моей руке и прижала ее к своему боку.
Четыре раза, священное число, Женщина Солнца пропела эту песню. И когда все закончилось, она посмотрела на Мартина, и он на нее, и с какой же тоской; а потом они отвели глаза, и Мартин дрожащими руками набил свою трубку.
Широко взмахнув рукой, Мастаки воскликнула:
– Наше, все это наше, равнины, горы и бизоны, о мой мужчина! Наше, пока мы живы! О, как мы любим Солнце!
И я думал, не больше, чем она, что проживу столько, чтобы увидеть, как истребляют бизонов, а эти бескрайние равнины будут сожраны коровами и овцами, пересечены железными дорогами, разгорожены и распаханы кучей бездушных фермеров!
Мы неторопливо возвращались домой c холма, и ближе к вечеру, перейдя реку вброд, увидели, что она перестала быть прозрачной и за день поднялась на целых шесть дюймов; скоро начнется паводок из-за тающего в горах снега, и тогда наступит наш черед отправлять ежегодную партию товаров.
На следующий день мы с Мартином начали упаковывать наши шкуры для отправки, а Мастаки и Женщина Солнца отправились навестить лагерь пикуни на Тетоне, договорившись, что мы поедем туда вечером и проводим их обратно в форт.
Упаковка шкур было довольно специфической работой. Их сортировали по качеству меха и выделки, полу и размеру, складывали мехом внутрь, укладывали по десять штук за раз в пресс длиной четыре фута и шириной два с половиной, плотно прижимали друг к другу мощным рычагом и дважды перевязывали поперек и дважды вдоль ремнями из свежей сыромятной кожи. Поднимающийся Волк был сортировщиком на одном из складов, Роуз – на другом. Ближе к вечеру, когда нам уже давно пора было отправляться в лагерь, неожиданно Роуз внезапно заболел, и мне пришлось занять его место сортировщика, поэтому Мартин отправился один, чтобы отвезти женщин домой. Примерно в это же время в лагере несколько вернувшихся охотников отдали Мастаки и Женщине Солнца четыре бизоньих языка, и они быстро решили поспешить обратно в форт и поджарить их нам на ужин, а заодно избавить нас от поездки в лагерь. Водораздел между долиной, где стоит форт Бентон в нижней части Миссури, и Тетоном представляет собой широкий хребет, изрезанный ущельями, спускающимися к обоим рекам. Преодолев более половины гребня, девушки проезжали мимо вершины одного из таких ущелий справа от них, когда из него внезапно выехал всадник и на полной скорости направился к ним; они были поражены ужасом, когда увидели, что это Латур. Они пришпорили своих лошадей, погнали их по тропе, ведущей домой, но они были далеко не так быстры, как могучий охотничий конь их преследователя, и он неуклонно догонял их.
– Сестра! Держись поближе ко мне; он не разлучит нас; мы будем сражаться с ним своими плетьми! – крикнула Мастаки.
Глава IX
Выбор Солнца
Латур легко догнал девушек и, направив своего коня между ними, потянулся, чтобы схватить Женщину Солнца, которая была справа от него. Она ударила его своей тяжелой рукояткой хлыста, Мастаки хлестнула его скакуна, и ему пришлось вцепиться в лошадь обеими руками, и так проскакать некоторое расстояние. Когда он смог развернуться, девушки снова были бок о бок, отчаянно подгоняя своих лошадей в сторону дома. И снова он легко нагнал их. Женщина Солнца была слева от тропы, и, приблизившись к ней, он попытался правой рукой стащить ее с седла. Она отчаянно вцепилась в густую гриву своего коня, а Мастаки, отступив назад, а затем приблизившись к нему слева, начала бить его своей плетью. Ее нападение было таким яростным, удары по его голове такими болезненными, что он отпустил Женщину Солнца и, повернувшись к Мастаки, нанес ей страшный удар кулаком по лбу; наполовину оглушенная этим, она несколько раз покачнулась взад-вперед и соскользнула на землю. Затем он перегнулся, обеими руками обхватил Женщину Солнца за талию и стащил ее с лошади. Она вцепилась ему в волосы, расцарапала ему лицо и попыталась укусить. Он подавил ее сопротивление, связав ей руки и уложив поперек лошади между собой и лукой своего седла. Затем он направился вместе с ней вверх по склону.
Неторопливо поднимаясь по крутому склону хребта по пути в лагерь, Мартин поднялся на вершину как раз вовремя, чтобы увидеть, как Латур ускакал со своей пленницей, а Мастаки, оправившаяся от удара, побежала к своей пасущейся лошади. Он заметил другую свободную, мгновенно узнал обеих по масти – пинто с необычными пятнами, и поэтому сразу понял, что случилось с девушками; знал это так же хорошо, как если бы слышал, что кричала ему Мастаки на бегу, и увидел ее, гнавшуюся за французом; а Мастаки, сев в седло и оставив другую лошадь пастись или следовать за ней, на ее усмотрение, погналась за ним.
Лошадь Мартина также была сильным и быстрым охотничьи скакуном, а теперь, из-за двойной ноши, лошадь Латура была намного медленнее из этой пары; к тому же у неё не было стимула быстро бежать – впереди не было ничего, за чем ей следовало бы гнаться. В миле от того места, где Латур схватил девушку, Мартин догнал его и крикнул, чтобы он остановился, угрожая ему своим ружьем.
– Будь ты проклят, ты никогда не получишь её! – крикнул Латур, отпуская запястья девушки и выхватывая из-за пояса пистолет. Но, прежде чем он успел прицелиться, она дотянулась и схватила его обеими руками, и он с грохотом выстрелил, когда он попытался вырваться из ее рук.
– Исин'утой! Иницис! Иницис! (Мартин! Убей его! Убей его!) – крикнула она, изо всех сил
