Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц
– Ты, Медвежонок! Сын Стройной Женщины, сын моей двоюродной сестры, лучшей женщины, которую я знал. Ради неё, не подвергай себя ненужному риску. Ради неё, носи это, сделанное мною после давнего видения, которое спасало меня во многих опасностях, во многих битвах с врагами.
С этими словами он снял своё ожерелье и надел его мне на шею. Оно было сделано из семи бизоньих камней – самый большой был в середине, и с каждой стороны от него три поменьше. Семь, как ты помнишь – это число священных звезд, Семерых. Такими же священными, такими же сильными оберегами для того, кто их носил, были бизоньи камни[22]. Я был так удивлён и так обрадован этим подарком, что смог только произнести:
– Ты очень щедр.
Солнце тем вечером уже садилось, когда мы с Амунисом добрались до озера Красного Орла и остановились там на ночь. Я никогда прежде там не был. Я думаю, что это самое красивое озеро из тех, что я когда-либо видел, потому что на его верхнем, западном берегу возвышались огромные утесы горы Красного Орла, а густой лес на другом берегу поднимался к голым скалистым склонам горы Кутенаи, где были солонцы, привлекавшие толсторогов, белые головы (козлов), оленей и вапити. Многих из них я потом там убил.
Ветра не было. По всему озеру в воде плескалась форель, некоторые из рыбин были крупными. Недалеко проплыли несколько бобров и две выдры. В верхней части озера появились три лося, а прямо напротив нас пришло на водопой небольшое стадо оленей. У нас за спиной, немного выше по склону, было несколько самок толсторогов и их молодняка, а выше них несколько белых голов. Мы с удовольствием смотрели на этих животных; их там было так много, и с течением ночи приходило больше и больше. Наши охотники туда не приходили. В те дни, когда было много бизонов, у нас не было нужды охотиться на животных, живущих в горах и лесах, разве что когда нашим женщинам нужны были их шкуры, чтобы выделать кожу и сшить одежду. Но нам не понравилось, когда настоящий медведь пришел на берег немного ниже нас. Он был очень большим, размером почти с бизониху.
– Что будем делать? – знаками спросил Амунис.
– Пойдём вверх на гору, – ответил я.
Липкий рот[23] напился и захотел немного поплавать. Мы пробрались назад через заросли ив и маленьких сосен к подножию горы, поднялись на несколько шагов и оттуда перебрались на скальную полку. К тому времени уже стемнело. Мы устроились по возможности удобнее и уснули.
Проснулись мы с первыми лучами нового дня. Я спросил Амуниса, было ли у него какое-либо видение? Никакого. У меня тоже не было. Пока не взошло солнце, мы оставались на полке. Мирным и прекрасным выглядело озеро и его долина. Видно было множество оленей и вапити. Мы спустились к озеру, искупались, поели немного из своих запасов вяленого мяса и пошли по звериной тропе вверх по озеру, по сужавшейся покрытой густым лесом долине, которая его окружала. Это была тропа, по которой прошли Быстрый Рыболов, Тело Совы и их отряд, но, присматриваясь, мы не нашли никаких их следов. Мы не могли поверить, что они все еще живы. Где-то там, на западной стороне, нашли они свой конец. Но каким образом? Участвовал ли в этом сам Черепоголовый? Мы хорошо знали, какие опасности поджидают нас, едва мы окажемся по ту сторону Хребта. Мы решили, что будем себя вести осторожнее, чем прежде.
Пройдя водопады на ручье, мы дошли до его развилки и, как советовал Сахта, пошли вдоль правой. После длинного подъёма мы дошли до большого ледника, о котором он упоминал[24]. Его пересекала группа белых голов. Все утро на склонах этой долины мы видели толсторогов и белые головы. Когда мы там проходили, большой самец толсторога предоставил нам такую хорошую возможность пополнить запасы мяса, что я не удержался и застрелил его, и мы взяли с собой часть его очень жирного мяса.
Миновав большой ледник, мы дошли до разрыва в Хребте, через который шла тропа, и, начав спускаться по его западному склону, скоро дошли до того места, где тропа прерывалась, не давая охотникам с запада путешествовать там верхом. Это и было причиной того, что мы видели так много дичи в долине у озера Красного Орла и на ее скалистых склонах. Для того, кто был, как мы, нагружен запасами еды, оружием и свежим мясом, было, как мы поняли, нелегкой задачей спуститься по этим небольшим утёсам. Теперь мы шли вдоль ручья Волчьего Пальца. Его долина была такой узкой и извилистой, что мы никогда не могли увидеть там что-то вдалеке. Тропа не выглядела так, что ей часто пользуются люди, и только иногда на ней встречались оленьи следы. Да, мы снова были в этой стране, в которой было всё, кроме мяса. Остановившись около нескольких засохших берёз, мы развели маленький костёр, зажарили всё, которое было у нас, мясо толсторога, съели немного его и продолжили путь. Но скоро мы остановились рядом с тропой и проспали до наступления ночи, а потом пошли дальше. Ночное Светило сияло всю ночь, позволяя нам легко рассмотреть дорогу, так что, когда настал новый день, мы добрались до Средней Развилки реки Лжеца (реки Плоскоголовых), и наша тропа Бегущего Орла шла вдоль неё. На ней были свежие лошадиные следы, следы примерно двадцати пяти или тридцати лошадей, которые поднимались по тропе, и видно было, что лошади скакали быстро. Это не был охотничий отряд одного из западных племен. Нет! Это был военный отряд с наших равнин, может быть, даже люди Бегущего Рыболова и Тела Совы, сказал я. Ну, кто бы это ни был, они совершили успешный набег, ответил Амунис, и, едва он это произнес, как мы услышали внизу топот копыт. Мы отбежали с тропы и залегли среди густых кустов, как раз вовремя, чтобы все увидеть. Не бросив ни единого взгляда в нашу сторону, один за другим множество всадников проскакало вверх по тропе, нахлестывая своих потных лошадей, с выражением ярости на лицах. Они проскакали очень быстро, и мы с Амунисом облегченно вздохнули и растянулись на земле, чтобы расслабиться.
– Это не кутенаи, – сказал я.
– Нет, они выше и стройнее их.
– И одеты лучше; почти у всех накидки из бизоньей кожи. Это калиспелы; Сахта говорил, что они убивают больше наших бизонов, чем другие западные племена, что их охотники проходят даже
