Тайны темной стороны - Таисий Черный

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62

провожая фонариком, уходящую вдоль ржавого строя вагонеток тощую сутулую фигуру.

Он набрал полную лопату серого содержимого из разорванного мешка и, кряхтя, поднес ее к вентилятору. Тот, будто бы, даже без особых звуков, засосал все, что было, и, слегка вибрируя брезентовой трубой, стал передавать взятое с лопаты куда-то в черную глубину забоя. Вазелину эта идея явно понравилась, и он поднес вторую порцию, затем третью, четвертую… «Ай, ладно, ведра потом поставлю. Посмотрю сперва, как получается». Пятую лопату он поднести не успел, поскольку из забоя стали вылезать шахтеры, дико ругаясь и размахивая кулаками. За ними выползало белое облако…

Вазелин понял, что ему конец. Он понял все сразу: и про подлого Кочергу, и про то, что его, Вазелина, вряд ли будет кто-то слушать. Он побежал со всех ног, отбросив лопату, уже поднесенную к вентилятору, но через десяток шагов споткнулся и упал на вагонетку, разодрав губу и выбив зуб. Его, уж так и быть, справедливой экзекуции не подвергли – Бог и так наказал. Кочергу же после смены изловили и выкрасили из пульверизатора зеленой краской. Отмывался он долго, наверное, с неделю, хотя и после того, если присмотреться, можно было заметить на нем нечто, вроде зеленых очков. Кто – то его даже пару раз назвал крокодилом, но это не прижилось – Кочерга, ведь он Кочерга и есть.

** ** **

      Вагончик подъемника скатился до самого дна наклонного ствола, отстучав по рельсам положенное число раз «та-та – та-та» и затем замер. Бригада дружно стала вылезать, и, еще гогоча от услышанных на поверхности анекдотов, стала расходиться по местам работ. Андрюха уже посерьезнел и стал молчалив. Не сказав ни слова, он стал, быстро продвигаться куда-то вперед по штреку19, минуя стоящие по ступицы в воде притихшие вагонетки с глазастым маленьким электровозом во главе.

– Куда мы сегодня? – спросил я.

Он не ответил, вроде бы думая о чем-то своем, шел быстро, широко размахивая руками, словно опасался, чтобы я шел с ним вровень. Наконец, мы миновали третий забой и, пройдя еще с десяток метров, остановились. Андрюха присел на ржавое зубчатое колесо и, временами поднимая глаза вверх, что-то бормотал. Я решил не мешать, и отошел в сторону, разглядывая старый наклонный тоннель. Он был заброшен давным-давно и теперь использовался лишь как свалка. Ни пройти, ни, тем более, проехать там было невозможно. Все пространство было завалено досками, мертвыми, проржавевшими насквозь механизмами и огрызками кабелей. Иногда в луче фонаря прошмыгивали то там, то тут, среди разбросанной рухляди, большие серые крысы.

– Ну, что стал? Пошли, – сказал Андрюха, доставая из тайника инструменты.

– Ты чего это шептал, молился что ли?

– Вроде того, – ответил Андрюха безразлично.

– Так ты что, в Бога веришь?

Андрюха ухмыльнулся и не ответил.

– Ну ответь, – не унимался я, – сперва сказал ведь, а теперь чего замолчал?

– Чего пристал? В Бога – не в Бога – какая разница? Каждый сам себе житье выбирает, а по нему уже веру. А кому вера и вовсе не нужна. Он вроде как сам по себе.

– А ты?

– А что я? – Андрюха явно хотел выскользнуть из разговора.

– Ну, что у тебя за вера?

– Я верю в Природу и в силу, что она может дать человеку или наоборот – забрать.

– Так это, может быть, тоже самое, что и в Бога верить?

– Не-е-е. Это не то. Я в церковь не хожу. И потом Бог далеко, а Природа вся здесь, и в нее-то мы Богом и посажены. Так что ее и надо любить, прислушиваться к ней. Вот ты, к примеру. Если тебе надо чего. Ну, скажем, досок или еще что-либо, чтобы крышу залатать. Ты куда сперва побежишь – в шахтком20 или сразу в Кремль?

– Ну, в шахтком, понятно.

– Правильно. И я тоже. В Кремле ведь даже и не поймут, чего этот мудак за досками прямо к ним приперся?

Мы шли некоторое время молча. Я размышлял над странной, но весьма яркой аналогией между шахткомом и природой, ухмыляясь про себя Андрюхиному остроумию. Он же, по-прежнему, шел впереди, шумно хлюпая сапогами по воде и размахивая руками. На этом участке верхнего освещения уже совсем не было, и идти следовало повнимательнее, освещая дорогу одним лишь фонариком, прикрепленным сверху к каске.

Вдруг впереди, сначала неясно, а потом все отчетливее, замаячил огонек.

– Кто это там? – спросил я.

– Кто его знает, – спокойно ответил Андрюха и остановился, – ближе подойдет – увидим.

Огонек приближался, слегка покачиваясь в такт шагам. И вот, в рассеянном свете наших лучей, понемногу обозначилась худая фигура чуть повыше среднего роста, немного искривленная на левый бок. До огонька оставалось шагов десять.

– Женька! Ты как спустился? – заорал Андрюха.

– Д…д…да я на г..г..ру..зовом,– страшно заикаясь, ответил подошедший парень. Он был примерно моих лет, с немного печальным или смущенным лицом.

– Во! Напарник мой новый – Лёха-Борода!

– З..з..д..орово! – Женька улыбнулся и протянул руку.

– Ты где сегодня? – спросил Андрюха.

– Д…да на в..в..торой пос..с..лали. В…в..алит т..т..ам что-то в..в..сё в..в..ремя.

– Ну, бывай, мы, когда назад пойдем, зайдем – покурим.

– Ага, д..д..давай! – выдавил Женька, немного дергая головой, и пошел дальше, придерживая рукой самоспасатель21.

– Чего это он так головой дергает? – спросил я, когда Женька скрылся в темноте.

– А, давняя история. Один засранец покалечил его из-за бабы. Да Женька там и ни причем был вовсе. Повадился как-то к одной шалаве хахаль из соседнего городка. Зэк бывший. Ну, ходил себе – и ладно. А то вдруг волну начал подымать, мол, кто-то еще к ней ходит. И он, видишь ли, знает кто и, как найдет, – пришьёт. Понятно, что никто его особо не боялся, но интерес был. Любопытно было, кто же это на нее глаз-то положил? Страшная она была – как лопата не ошкуренная. А тут Женька как-то со смены возвращался, он тогда только школу закончил, совсем пацан еще. А Шпыня – так того козла звали, стоит около столовки, пьяный – как надо, и базарит, мол, я – то, я – это, а сам, видать, ищет глазами, того, кто к бабе его ходит. Он Женьку со спины увидал, не разобрал ничего, ну и, одним словом, кинулся на него сзади и три раза ножом саданул. Легкое повредил, еще что-то, но главное – хребет. Думали, что помрет. Долго лечился. Мы все, чем могли, помогали. То денег соберем докторицам, то еще что-либо. Выжить-то выжил, но вот – сам видишь – дергается немного.

– А

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62