Шепчущие тени - Татьяна Дивергент
Луч диода ударил в эту массу. Чернота зашипела, пошла пузырями и резко отхлынула в углы, обнажая старые деревянные сваи, изгрызенные временем.
Гул реки перерос в рев. Колесо мельницы провернулось на полный оборот, подняв волну, которая с размаху ударила в сваи домика. Пол накренился.
— Наверх! — крикнула Анна, толкая Михаила к приставной лестнице, ведущей к люку в потолке. — Кант, лезь первым!
Старой собаке не пришлось повторять дважды. Он карабкался по перекладинам с неожиданной прытью, царапая дерево когтями. Михаил подсадил Анну, и она протиснулась в тесный, забитый сухой пылью и голубиным пометом чердак.
Михаил полез следом. Внизу, на первом этаже, с треском рухнул шкаф. Железный засов на двери жалобно взвыл и выгнулся наружу — давление снаружи стало невыносимым.
Люк захлопнулся прямо перед носом преследователей. Анна упала на колени, подтягивая за собой тяжеленную крышку.
— Чем закрыть⁈ — закричала она в темноту.
Рядом зашуршало сено. Михаил на ощупь нашел старый рыбацкий багор, прислоненный к стропилам, и просунул его ручку в металлические кольца-ручки люка.
Снизу раздался удар такой силы, что весь домик содрогнулся. По стенам чердака зазмеились трещины. Сквозь них посыпалась земля и мелкие щепки.
А потом все стихло. Только бешено вращающееся внизу колесо продолжало гнать воду, сотрясая почву.
Они сидели на пыльном чердаке, тяжело дыша. Кант положил тяжелую голову на колени хозяйки, мелко вздрагивая всем телом. Луч фонарика освещал балки крыши, покрытые седым мхом.
— Оно ушло обратно, — прошептал Михаил, стирая сажу со щеки. — Ты едва не похоронила нас заживо вместе с этим городом.
— Зато теперь мы знаем, что искать, — Анна наконец позволила себе сделать нормальный вдох. Она достала из кармана плаща сложенный тетрадный листок — письмо от сестры. Бумага слегка нагрелась в ее руке. — «Не верь теням». Она имела в виду не привидений. Она имела в виду отражение. То самое озеро Темных вод. Ритуал нельзя завершить, если источник искажен. Нужно найти способ изменить фокус.
— Для этого тебе придется туда спуститься, — мрачно заметил Михаил. — Лично. Твоя кровь родственная. Только ты сможешь подойти к алтарю так, чтобы тени не разорвали тебя на месте. Вопрос лишь в том, пойдешь ли ты туда ради мести за сестру или ради того, чтобы прервать контракт навсегда.
Анна посмотрела на свои руки. Костяшки пальцев были разбиты в кровь о камень.
— Я пойду туда завтра днем, — сказала она ровно. — До полуночи еще двое суток. За это время нам нужно достать акваланги. Посмотрим, насколько глубока эта «линза» на дне озера. Если легенда не врет, языческий храм должен лежать там. И если мы найдем способ обрушить свод главного зала… никакой фильтр из человеческой крови больше не сработает. Теням станет нечего пить.
Михаил долго молчал, разглядывая ее лицо в темноте. Затем он медленно кивнул и достал из внутреннего кармана куртки металлический жетон на цепочке.
— Держи, — он вложил его в ладонь Анны. — Это маячок. Если внизу течение окажется слишком сильным и тебя понесет в омуты, нажмешь кнопку. Радиус сигнала маленький, но я услышу. И постарайся не дышать той водой, какая бы чистая она ни казалась. Озеро мертво сверху донизу.
Анна сжала жетон. Впервые за долгие годы, прошедшие со смерти матери и сестры, липкий страх одиночества отступил. Впереди была ясная, понятная цель. И пусть цена этой цели могла оказаться жизнью, это было лучше, чем считать овец до рассвета в пустой квартире под небом, которое никогда не кончается.
— Пойдем отсюда, — она поднялась на ноги, опираясь на плечо Канта. — Здесь становится трудно дышать.
Глава 12
Утро в Чернореченске пахло озоном и гнилью. Дождь, шедший всю ночь, наконец иссяк, оставив после себя тяжелую, неподвижную духоту. Туман над рекой рассеялся, но вода приобрела странный свинцовый оттенок — она больше не отражала небо.
Анна проснулась от того, что Кант настойчиво тыкался холодным носом ей в шею. Часы показывали семь утра. Вчерашний штурм мельницы казался теперь горячечным бредом, если бы не саднящая боль в сбитых костяшках и глухая ломота во всем теле.
Михаила в соседнем номере не оказалось. На гостиничной стойке лежал клочок бумаги, придавленный старым медным ключом: «Снаряжение у лодочной станции. Буду через час. Не ходи к реке одна. М.»
Лодочная станция находилась на противоположном конце городка, за старой дамбой. Анна добралась туда пешком, ведя Канта на коротком поводке. Пес шел неохотно, то и дело упираясь лапами и натягивая брезент так, что побелели фаланги пальцев.
Михаил ждал ее возле ржавого ангара. Рядом на траве лежали два оранжевых сухопутных компенсатора плавучести, мотки веревок, подводные фонари размером с термос и две маски-полумаски. Никакой профессиональной водолазной экипировки здесь не было и в помне — только дешевый любительский набор из местного проката для рыбаков.
— Дайвинг-центр обанкротился еще в прошлом году, — пояснил Михаил, заметив ее скептический взгляд. — Хозяин сбежал перед самым тринадцатым полнолунием три года назад. Оставил инвентарь в залог долга. Пришлось вскрывать замок консервным ножом. Смотри.
Он поднял один из баллонов. На стальном боку красовалась глубокая царапина, затертая наждачкой, а поверх нее белой краской была грубо выведена дата следующего технического освидетельствования. Дата стояла трехлетней давности.
— Если эта железка решит взорваться на глубине, нас даже по частям не соберут, — констатировала Анна.
— Значит, будем работать аккуратно, — он бросил ей жилет. — Надевай. И собаку привяжи покрепче где-нибудь в тени. Вода сейчас ледяная, старые псы легко ловят пневмонию.
— Кант идет со мной, — отрезала Анна, затягивая ремни. — Он чувствует эту дрянь лучше любого эхолота. Если внизу начнется движение, я узнаю об этом первой по его шерсти.
Михаил спорить не стал. Они спустились к воде по скользким бетонным плитам. У старого дебаркадера покачивалась надувная моторная лодка с облупившимся бортом.
Озеро Темных вод встретило их мертвой зыбью. Противоположного берега видно не было — его скрывала сизая дымка. Деревья вдоль кромки воды стояли голые, хотя до осени оставалось еще почти два месяца. Листва не пожелтела, она просто истлела прямо на ветвях, превратившись в черную труху.
— Остров там, — Михаил указал на едва заметный горб посреди
