Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц

– Нет! Он этого не говорил! – воскликнула Мастаки.

– Именно так!

– Он не сможет забрать её. Солнце не даёт белым вещих видений.

– Ты знаешь, что это не так. Ты же знаешь, что у Поднимающегося Волка часто бывают видения, – сказала ей Женщина Солнца, и они уставились друг на друга; глаза Женщины Солнца расширились от страха.

– Теперь, сестра, успокойся, и будь благоразумна, – сказал я ей. – Ты хорошо знаешь, что Солнце не раскроет плохому человеку секрет твоего видения, а этот новичок-торговец – очень плохой человек. К тому же он не думает о том, чтобы узнать, что это за знак, через видение; он намеревается убедить кого-нибудь из тех, кому ты рассказала о своем видении, сказать ему об этом.

При этих словах обе девушки захлопали в ладоши и засмеялись, а Женщина Солнца воскликнула:

– Тогда я в безопасности от него! Мой отец, Четыре Медведя, никогда, никогда никому не расскажет о том, что было между Вышним и мной!

– Твоя мать, она разве не знает о твоем видении? – спросил я.

– Нет. Она даже никогда не просила меня рассказать ей об этом, – ответила она.

– Сестра, этот торговец, этот Большое Перо, будем так его называть, должен быть хорошо наказан за свое подлое намерение, – сказала Мастаки. – Пойдем, выйдем на улицу; мне нужно кое-что тебе предложить.

– Скажи это здесь, – предложил я.

Она подошла и поцеловала меня:

– Нет, ты не должен знать об этом сейчас. Но ты узнаешь, да, ты увидишь, что мы сделаем с этим человеком! Ты увидишь, как мы заплатим ему за его подлость!

– Они вышли на веранду, и я услышал приглушенный ропот их голосов; настойчивый голос Мастаки и протестующий голос ее сестры. Когда они вошли, Мастаки широко улыбалась, и я понял, что она добилась успеха в этом споре. Но выражение лица ее сестры, которое я мельком увидел, когда она направилась прямиком в свой занавешенный угол, было не слишком радостным.

– Тебе лучше сказать мне, что ты такое придумала, – сказал я Мастаки.

Ее ответом был шаловливо высунутый маленький красный язычок.

Глава IV

«Не мистер Мартин – просто Исин’утойи»

Вечером следующего дня, после неоднократных уходов и возвращений, Мастаки пританцовывала перед нами, хлопая в ладоши и напевая:

– Он идёт! Он приближается! Я была уверена, что он так и сделает!

– Кто идёт? – спросил я.

– Этот Большое Перо, конечно же! После того, как он однажды увидел сестру, неужели ты думаешь, что он мог бы провести день, не увидев её снова?

– Ну и?

– Просто смотри, и все увидишь.

Женщина Солнца вскочила со своего места у камина и уставилась на нее широко раскрытыми глазами.

– Я не могу этого сделать! Я не могу! Я не могу! Я ухожу! – воскликнула она, направляясь к своему занавешенному углу.

Мастаки схватила ее:

– Ты можешь, ты должна! Ты обещала, что сделаешь это! – ответила она.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь, и, когда Латур вошел, Женщина Солнца снова опустилась на табурет из сыромятной кожи бизона.

– Ah, mon ami! Bonjour! – сказал он мне. И, поклонившись женщинам, знаками добавил: – Прекрасные двое, при виде вас мое сердце радуется.

– Хорошо! Мы рады вас видеть. Садитесь сюда, – знаками ответила Мастаки и указала на стул прямо напротив очага от Женщины Солнца.

– Да, – сказал он и, пожав руку Мастаки, шагнул к Женщине Солнца и низко поклонился ей, протянув руку.

Робко, съежившись, она подняла руку, он схватил ее и погладил и, когда больше не мог её держать, вернулся к своему месту и знаками сказал ей:

– Твоя маленькая ручка, такая красивая и гладкая, я так её люблю. В скором времени, которое непременно настанет, я хочу, чтобы ты позволила мне стать опорой для этой руки.

Женщина Солнца ничего на это не ответила; её щеки покраснели, она опустила глаза и устремила взгляд на пол. Но Мастаки, лучезарно улыбаясь, знаками сказала ему:

– Пусть сердце твое будет храбрым. Ты такой красивый, твоя одежда такая красивая, ты настоящий вождь, и ты всегда должен поступать с женщинами по своему желанию.

От такого комплимента тот прямо раздулся; он одарил Мастаки довольной широкой улыбкой и, повернувшись, сказал мне:

– Я не собирался приезжать сюда этим вечером, но решил прогуляться верхом и увидел военный отряд на другом берегу, у порогов Тетон, поэтому пришел предупредить вас, чтобы вы внимательно следили за своими лошадьми.

– В загоне они в достаточной безопасности, а днем за ними хорошо следят: у военного отряда нет никаких шансов до них добраться, – ответил я достаточно коротко.

Он знал, что я не верю в то, что он видел военный отряд, но ни в малейшей степени не обескураженный моей холодностью к нему, сразу же начал рассказывать нам – словами и на языке жестов – о стычке, в которой принимал участие прошлым летом. Во время охоты на бизонов с небольшим отрядом сиу на них внезапно напал очень большой военный отряд Ворон, и в отчаянной и успешной обороне, которую они выдержали, он сам убил пятерых врагов. Правда это или нет, но он рассказал эту историю так живо, что вызвал у меня интерес, и Мастаки и Женщина Солнца, затаив дыхание, смотрели за его изящными движениями рук, пока он её пересказывал.

Как только он закончил свой рассказ, а Мастаки попросила еще один, Лопес, воротный сторож, подошел спросить, должен ли он впустить группу торговцев из лагеря пикуни. Я сказал ему впустить их и попросить повара приготовить им небольшое угощение. Несколько минут спустя дверь снова открылась, и о чудо! Там стоял Отскина, тень себя прежнего, от которого остались лишь кожа и кости, с глазами, большими, как две луны на его исхудавшем лице. При виде его женщины закричали от страха; он же, стоя в дверях, смотрел только на Женщину Солнца, поглощая ее своим горящим, настойчивым взглядом, когда поднес к своей груди руку, с которой свисал кожаный ремешок, завязанный на шее шкурки белой ласки. Медленно он протянул его к ней в своей вытянутой длинной тонкой руке, и держал так целую минуту. Она бросила на это лишь мимолетный взгляд и уставилась на его лицо; ее большие глаза были бесстрастны, как камни. Его худощавая фигура начала оседать; его рука безвольно опустилась; он склонил голову, глубоко вздохнул и пробормотал так тихо, что мы едва могли его расслышать:

– Не это! Не это!

– Входи, друг. Садись здесь, рядом со мной, – сказал я ему.

Словно во сне, он подошел