Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц

– А можем мы переночевать в каком-нибудь вигваме, чтобы свою палатку не ставить? – спросил другой.

– Да, можете переночевать в моём вигваме, – ответил Ричардс и повёл их к себе. Мы смотрели, как они спешивались, разгружали лошадей, стреноживали их и несли свои вещи к вигваму.

– Что это за люди? – спросил Три Бизона. – Откуда и куда они идут?

– Это Длинные Ножи. Они идут туда, где копают жёлтый песок, это недалеко от реки Уплывшего Щита. Откуда идут, они не сказали, – ответил я.

– Ха! Снова белые. Идут в нашу страну, чтобы забрать то, что у них ценится. Разъезжают по ней, как по своей собственной, – сказал Ахкайя.

– Они не такие, как наши, эти трое, – сказал Икаскина. – Они такие грязные, с волосатыми лицами, выглядят так страшно. Как они отличаются от тех, кто женат на наших женщинах!

Как он прав, подумал я. Картер, Ричардс, агент Доусон и все остальные работники Американской Мехоторговой компании, которых называли «мужьями скво», которых я знал, были чистоплотными. Как и их индейские девери, они каждый день, зимой и летом, начинали с купания. Их женщины следили за тем, чтобы их одежда всегда была чистой. Лица их всегда были чисто выбриты.

Мы вернулись в свой вигвам, покурили и подождали Ричардса, который привёл чужаков. Мы были очень подавлены после того, что сделали Беллари и Берд, и настроение наше еще сильнее упало после того, как мы услышали, что женщины в вигваме Три Бизона снова начали причитать по покойным. Пайотаки, приготовив хороший ужин для волосатых лиц, как назвала она чужаков, нетерпеливо ждала, когда они придут. Они пришли и жадно набросились на еду, между кусками рассказывая нам, что привело их сюда. С их слов, они были жителями Сент-Луиса. Прослышав о богатых золотых приисках в Ольховом ущелье, они отправились на пароходе в форт Бентон, но из-за того, что вода была низкая, дальше форта Юнион пароход не прошел. Поэтому они решили закупить всё в форте и продолжить путь, торопясь попасть на прииски до наступления зимы. Они думали, что довольно странно, что им удалось наткнуться на наш лагерь. Днём позже им бы не посчастливилось провести ночь с комфортом в нашей компании. Пока они разгружали вещи, Ричардс рассказал им о несчастье, которое у нас произошло. Это действительно было несчастье – пропажа золотого песка на восемь тысяч долларов и убийство женщины и ребенка двоими из нашего отряда. Из-за этого мы и должны снимать лагерь и уходить к пиеганам, а потом часть из нас отправится на поиски воров и заставит их отплатить за то, что они сотворили.

Один из этих трех, которого звали Биллом, говорил больше остальных, и он спросил нас о том, как лучше всего добраться до приисков. Это был высокий, стройный, нервный мужчина с бегающими хитрыми лазами; через его правое веко проходил шрам, так что оно почти не поднималось. Двое других были крупного сложения, со светлыми глазами навыкате, взгляд их был холодным и неприятным. Мы спросили их, не встречали ли они военные отряды. Нет, ответили они, индейцев не встречали, но сколько же здесь бизонов и антилоп, что за страна!

Чужаки недолго сидели с нами – они сказали, что устали, проведя весь день в седле, и хотят лечь спать, так что Ричардс отвёл их в свой вигвам и остался с ними. Когда за ними опустился дверной полог, Картер сказал на языке черноногих:

– Эти трое – лжецы. Они не покупали свое снаряжение в Большом Доме у устья реки Вапити. Оно у них давно. Их сёдла и всё остальное используется уже давно. Поклажа на их вьючных лошадях, как, может, вы и сами заметили, уложена правильно. Друзья мои, эти трое на равнинах не новички: они, как и мы, знают, как жить на равнинах, но, в отличие от нас, это плохие люди. Ужасные люди. Это люди, которые сделали что-то очень плохое тем, кто теперь за ними охотится.

– Может быть, это еще трое негодяев с того места, где копают жёлтый песок, и направляются они к Большому Дому в устье реки Вапити, а не идут оттуда, как говорят, – сказал я.

– Это плохие люди, как ты сказал, и идут они, как сами говорят, копать жёлтый песок в нашу страну Многие Собрались Вместе, – сказал Три Бизона. – Я думаю, мы должны их убить. Но вы двое, разумеется, с этим не согласитесь.

На это Картер отрицательно мотнул головой, а я ответил:

– Мы не можем убить их просто так, потому что решили, что они плохие.

Скоро мы разошлись по лежанкам, и я растянулся на своей, думая о чужаках. Я был уверен, что это были люди отчаянные. Хитроватое поведение того, кого звали Биллом, угрюмое молчание двух других и то, как они бегающими глазами следили за каждым нашим движением, меня настораживали. Это были те, о ком мне приходилось читать – сорви-головы с Запада, которые охотились за честными работягами из лагерей старателей. Они не были странниками из Сент-Луиса, потому что иначе, подобно остальным путешественникам, они бы заинтересовались нашими индейцами и завалили бы нас бесконечными вопросами о них и об их образе жизни.

Наконец я на языке черноногих спросил Картера:

– Бобрёнок, ты еще не спишь?

– А?

– Как ты думаешь, эти трое действительно направляются туда, где копают жёлтый песок?

– Хотел бы я знать, куда они идут. Я так упорно об этом думаю, что уснуть не могу, – ответил он.

На рассвете Пайотаки, разведя огонь, разбудила нас и сказала, чтобы мы поскорее сходили искупаться. Как и наши индейские друзья, мы спали обнажёнными на своих удобных лежанках под одеялами и бизоньими шкурами. Так что, как обычно, мы, завернувшись в одеяла, поторопились к реке и, искупавшись, поторопились обратно, и в вигваме оделись, скромно прикрывшись одеялами. Нужно отметить одну деталь в их жизни. Женатые черноногие спят не так, как белые, а валетом: мужчина головой к одной стороне лежанки, женщина к другой.

Ричардс, занятый чужаками, этим утром с нами не купался. Они проснулись и вышли из вигвама, когда мы возвращались с реки, и, когда мы проходили мимо них, тот, кого звали Биллом, сказал нам:

– Настоящие инджуны, не так ли? Чёрт возьми! Меня в такую ледяную воду не загонишь!

Мы хотели ответить на это должным образом, но не стали. Но, когда мы сидели в вигваме, Картер на языке черноногих сказал:

– Понадобится целая луна, чтобы отмыть их и их грязную одежду.

– Кай! Как они воняли, когда