Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц

с появлением Маленькой Выдры нас ждут неприятности, я повернулся, чтобы снова сесть в седло своей лошади, и сделал едва ли шаг вперед, как почувствовал легкое дуновение перед своим лицом, услышал, как пуля ударила в сосед дерево, затем услышал звук выстрела и увидел его дымок над верхушкой утёса в сотне ярдов к востоку от нас.

– Маленькая Выдра! Он здесь, это он стрелял в меня! – крикнул я и вскочил в седло.

Глава V

Убийство сына Большого Вапити

Сахта и Сайи, выкрикивая самые крепкие ругательства черноногих и угрозы в адрес Маленькой Выдры, развернули своих лошадей, дав мне возможность укрыться за ними от других выстрелов, пока я не сяду как следует на свою лошадь. Я был просто взбешен; зол до последней степени.

– Я пойду и убью его! – заорал я.

Но Сатха вырвал у меня узду, а Сайи схватил меня самого, и оба они крикнули:

– Он убьёт тебя прежде, чем ты пройдёшь до него половину пути! Ты не можешь идти! Мы е позволим тебе пойти!

Минуту или две спустя я понял, в этом отношении они совершенно правы; я не мог бы в этих условиях одолеть врага, и так и сказал.

Повернувшись затем лицом к утесу, Сатха крикнул так громко и решительно, как только мог:

– Ты, Маленькая Выдра, послушай меня. Сделай ещё одну попытку убить Голову Орла, и тебе придется сражаться и с нами, его друзьями.

Мы подождали ответа; его не было; и в свою очередь Сайи крикнул:

– Маленькая Выдра! Когда мы вернёмся за хребет, наши вожди узнают об этом! Они заставят тебя плакать, заставят дорого заплатить за то, что ты сделал Голове Орла!

На это мы тоже ответа не получили.

Тогда я сказал, и при этом хотел, чтобы это так и было:

– В конце концов, может быть этот человек на утесе вовсе не Маленькая Выдра.

– Это он, и никто другой, потому что эта мёртвая лошадь его, – сказал Сатха.

– Да. И ещё одно доказательство: из нас троих он хотел убить только тебя одного, – сказал Сатха.

– Это его вторая попытка убить тебя. Это он ранил тебя там, на развилке тропинок, – добавил Сайи.

– Но там был военный отряд; ему бы не позволили это сделать, – возразил я.

– Военный отряд, да; но не из наших людей, и они прошли по этой тропе на север задолго до того, как мы здесь появились. Маленькая Выдра один, и идет далеко позади них.

– Нет, они не могли быть из нашего племени, – сказал Сатха. – Разве Белый Телёнок не обещал мне, что никто из нашего племени сюда не пойдёт? Но разве тот, кто сидит на этом утёсе, обратил на это внимание? Приказы вождей для него ничто; в своём безумии он делает то, что хочет, если может.

А потом, снова посмотрев на утес и угрожающе подняв ружьё, он крикнул:

– Маленькая Выдра! Вот что я тебе говорю: прекрати охотиться на нас и немедленно убирайся за Хребет, или тебе придется плакать!

На это мы тоже ответа не получили, и подождав минуту или две, пошли дальше; Сайи и Сатха был по обеим сторонам от меня, пока мы огибали поворот тропы, после чего двинулись прежним порядком, так быстро, как позволяло состояние тропы.

Я был несчастен, как никогда в своей жизни. Насколько я мог видеть, будущее моё, если у меня было будущее, выглядело чёрным. Я должен был убить Маленькую Выдру, чтобы он не убил меня, а если я его убью, это прервёт все мои связи с пикуни и братскими им племенами. Ведь там всё было просто – око за око, зуб за зуб, и мои друзья не смогли бы уберечь меня от мести его родственников. Торговать с ними в последующие годы, как я планирован, я бы больше не смог; не смог бы и путешествовать с ними по бизоньим равнинам. А что ещё я мог? Ничего, ровным счетом ничего.

Да, для меня это был длинный и несчастливый день, но вечер принес перемены, заставив меня подумать о других вещах. Перед закатом мы неожиданно вышли из леса и оказались на длинной, обширной травянистой равнине, простирающуюся к северу и югу и ограниченную с запада быстрой широкой рекой – на современных картах это река Кутенаи, а долина – это Табачная долина племен кутенаи. К востоку от долины возвышался невысокий, поросший лесом горный хребет, ответвление Скалистых гор, а за рекой было другое ответвление, поменьше. Меньше чем в миле, рядом с рекой и рощей хлопковых деревьев, был лагерь из более чем сотни вигвамов, над которыми в спокойный воздух поднимались струйки дыма; воздух был таким тихим, что даже на таком расстоянии мы могли ясно слышать доносившиеся из лагеря звуки – разговоры, пение, детские крики, лай собак и стук барабанов.

Сахта обернулся к нам с сияющим лицом:

– Мы прибыли! Скоро будем пировать, курить и беседовать с Красным Рогом, – сказал он.

Не было нужды спрашивать дорогу к вигваму нашего друга, потому что из всех вигвамов в лагере кутенаи он был единственным раскрашенным. На северной и южной его сторонах были большие красно-черные изображения ворона – символ магической трубки Ворона, которой он владел, и он был сильным приверженцем веры народа его матери, пикуни, и, как мы скоро узнали, столь же сильно верил в магические практики народа его отца. Много радостных и приветливых улыбок встретили мы, пока пересекали круг лагеря. Предупрежденный о нашем приближении, Красный Рог поторопился выйти из вигвама, чтобы встретить нас. Он предложил нам спешиться, одного за другим обнял и поцеловал, снова и снова говоря, что очень рад, что мы приехали, и что теперь его вигвам – наш вигвам. Его женщина-кутенаи, невысокая, стройная и миловидная, тоже рада была встретить нас, и знаками предложила войти внутрь, и сказала, что о наших вещах и лошадях позаботятся.

Мы вошли и сели на удобных лежанках. Красный Рог сразу начал набивать свою большую трубку смесью табака от компании Гудзонова Залива и l’herbe – Сахта сказал ему использовать её побольше, поскольку табак это был очень крепким. Трубка была передана Сахте, чтобы он её зажёг; при этом длинный чубук он держал обеими руками, показывая тем самым, что он тоже шаман, жрец Солнца. Люди мирские могли брать и отдавать трубку только правой рукой.

– Ах! Так ты один из нас! Какая трубка? – спросил Красный Рог.

– Трубка Пятнистой Антилопы. Я получил её от Древнего Человека; я был болен, он не