Странники пустыни - Джеймс Уиллард Шульц
– Вы спасли нас – ты и твоё священное ружьё! – сказал мне Кохена. Остальные бежали к нам – старые женщины обнимали и целовали меня, не находя слов от счастья. Старики громко восхваляли меня и мое удивительное ружьё. Кохена заявил, что сейчас пойдет и покончит с раненым апачем, который все еще сидел и завывал, зовя своих компаньонов.
– Не трогай его. С этими ужасными врагами мы еще не покончили, а он их сильно обременит, – сказал Белый Орел.
– Что теперь нам делать? – спросил я.
– Скоро ночь. Мы можем скрыться от них в темноте, скрыть наши следы, чтобы они не смогли утром их обнаружить, и на некоторое время спрятаться в пещере неподалеку отсюда, о которой апачи, я уверен, не знают, – ответил он.
– Ха! Священная Пещера! Я о ней много слышал, – воскликнул Добрая Утка.
– Да, это она. Пойдёмте, попробуем её найти, – сказал другой, и все мы взалили на плечи свою поклажу и пошли на запад по равнине.
– Но пещера в другой стороне, насколько я знаю, – скоро сказал Добрая Утка.
– Не задавай вопросов, просто иди за мной! У меня свой план, – оборвал его Белый Орёл.
Женщины попытались что-то возразить, но резкий ответ и нахмуренные брови были им ответом, и Людям Мира этого хватило.
Мы миновали конический холм, на котором намеревались укрыться, и в конце равнины, в миле от каньона, вошли в большой лес, протянувшийся с юга на север, и на западе доходивший до высокого длинного хребта. На его краю мы остановились и оглянулись, как делали это много раз, и на сей раз увидели апачей, которые вышли из каньона и направились с убитому и раненому.
– Я так думаю: они хотят похоронить мертвого и помочь другому! Нам это на руку, – сказал Белый Орёл, и повел нас прямо на юг вдоль края леса, достаточно в него углубившись, чтобы враги не смогли нас заметить. Но мы с них глаз не спускали и видели, что они несут убитого и раненого обратно в каньон. Продолжая идти краем леса и свернув немного к юго-востоку, уже в темноте мы вышли к реке и чуть позже оказались в её узкой долине, как смогли это понять, увидев над головой звезды. И тогда Белый Орёл неожиданно дал команду остановиться, и велел нам снять мокасины и леггинсы, если захотим, потому что мы должны скрыть свой след, пройдя вверх по течению реки.
Мы вошли в воду и обнаружили, что она холодная, как лед, так что ноги у нас так замерзли, что мы дальше идти не смогли и должны были выйти на каменистый берег, чтобы отогреться. Несомненно, ночной воздух был холодным, но нам казалось, что он нас обжигает. Так мы шли, как нам показалось, довольно долго, и, наконец, подошли к скальной полке под утесом. Белый Орел повёл нас наверх по ней и остановился перед кустом у подножия утеса.
– Мы пришли; за этими кустами вход в Священную Пещеру, – сказал он.
– Священное место! Место, которое я так долго хотел увидеть! Я должен его увидеть! – воскликнул Добрая Утка.
– Ты войдёшь туда, но увидеть не сможешь, пока рядом апачи!
– Я запасусь терпением. Даже просто находиться в таком святом месте – уже много значит, – ответил старик.
– А теперь вы, женщины: нам нужна вода, дайте нам свои фляги, – сказал Белый Орел.
Он взял одну, отдал другую Кохене, и они вернулись к реке и наполнили их. Вернувшись, он сказал нам, чтобы мы не ломали кустов, когда будем через них пробираться, и повёл нас к небольшому отверстию, попросив меня подержать его флягу, пока он не попросит её вернуть.
Мне пришлось лечь, чтобы протянуть её ему. Один за другим все проскользнули в отверстие, я был последним. Мы проползли примерно шесть футов, миновали узкий кривой коридор и присоединились к остальным, как я понял наощупь, потому что зрение было бесполезно – никогда раньше не бывал я в такой полной темноте, как в этой пещере.
– А где святилище? – спросил Добрая Утка.
– Несколькими шагами дальше, напротив правой стены, – ответил Белый Орел.
Хотя говорили они тихо, голоса их звучали, словно гром, отражаясь эхом в этом подземелье.
– Велика ли эта пещера? – спросил я.
– Может быть, предки наши, которые устроили здесь святилище, это знали, а я нет, – ответил Белый Орёл. – Я знаю только, что, идя со своими друзьями на гору Бога Дождя, мой дед вошел в неё один, чтобы оставить здесь несколько священных стрел, а потом зажёг факел и при его свете попробовал осмотреть пещеру и выяснить, насколько она велика. Его факел погас, он заблудился и бродил тут три дня; он мог бы тут и скончаться, если бы остальные не стали его искать, они вошли в пещеру и услышали его крики о помощи.
Женщины затряслись от страха, и Кукуруза воскликнула:
– Муж мой, обещай мне, что никогда не станешь исследовать это место!
– Мне достаточно того, что я нахожусь здесь, рядом со святилищем, – ответил Добрая Утка.
Разговор перешел к нашим сегодняшним приключениям, и Белый Орёл сказал мне:
– Куэхуа, ты и твоё богами созданное ружьё спасли наши жизни. Мы благодарны тебе! Мы благодарны тебе! Этим вечером ты должен быть очень счастлив, юноша!
– Да, – ответил я. – Но я не счастлив, совсем не счастлив. Я чувствую сейчас то же, что и после убийства юта: тошноту. Я говорю себе, что я более чем прав, сделав это, но это мне не помогает; это очень серьезное дело – отнять жизнь у человека.
Не опасаясь более нападения, мы легли и уснули. Ни один солнечный луч не известил нас о наступлении дня, но Белый Орел это почувствовал, он прополз мимо нас, вернулся и объявил, что солнце встало. Он принёс несколько сухих палок и пучок сухой травы, и с помощью огнива разжег костер. Понемногу он разгорелся и осветил святилище – причудливой формы обточенные водой камни, окруженные самыми красивыми керамическими сосудами, которые я когда-либо видел. Это были кувшины разных форм и размеров, узкогорлые вазы, широкие чаши, тарелки, ковши, кружки; некоторые были коричневого цвета, некоторые желтые или красные, остальные просто белые; и все были разрисованы своеобразными красивыми узорами, ярко выделявшимися на их фоне. Особенно заметным были белые сосуды с черным узором: в верхней части фигуры в форме ступни, а под ними тщательно прописанные завитки. Добрая Утка сказал мне, что ступни символизируют дождевые облака, а
