Странники пустыни - Джеймс Уиллард Шульц
– Не промахнись! – шепнул Кохена, когда я поднял ружьё.
Я тщательно прицелился, выстрелил, и баран сорвался со скальной полки и упал почти у наших ног, вместе с оглушительным бабах!, которое долго не замолкало, отражаясь эхом между стен глубокого ущелья. Мои спутники едва сами не свалились на тушу – столь велико было их изумление. Они тут же достали ножи и стали разделывать жирное мясо, предвкушая ожидающий нас великолепный пир. Мы нагрузились мясом, сколько смогли унести, и пошли дальше. Каньон сужался, расстояние между его стенами местами не превышало пятидесяти ярдов, и рёв воды в этой теснине становился оглушительным. К тому же мы не могли видеть вперед дальше, чем на пятьдесят-шестьдесят шагов – мешали густые кусты и резкие повороты, и это заставляло нас нервничать в постоянном ожидании опасности. Я мог видеть лица страдальцев – дикие взгляды, открытые рты, они с тревогой смотрят то вперед, то оглядываются на пройденный путь, то вверх на возвышающиеся перед ними вершины. Улучив момент, Добрая Утка схватил меня за руку и сказал:
– Меня тревожат мои предчувствия; иногда что-то говорит мне о том, что нас ждет опасность. У тебя молодые глаза, твой взгляд зорок, смотри вперед внимательнее.
– Да, – кивнул я.
Мы пошли дальше, Белый Орёл, шедший впереди, покрикивал, чтобы мы поторопились и не отставали, старые женщины возражали ему, говоря, что их ноги не такие длинные, как у него, и они не могут поспевать за ним, к тому же они несут тяжелую поклажу; Добрая Утка говорил им, чтобы они болтали поменьше.
Двигаясь таким образом, мы ближе к вечеру приблизились к месту, где каньон становился шире, расширяясь иногда до полутора сотен ярдов, а стены и крутые склоны его были высотой не более ста футов. И тогда Белый Орел сказал:
– Хватит с меня идти по этой темной трещине! Давайте поднимемся наверх и пойдем по открытому месту, где будем видеть, куда идти!
Мы поднялись по очень крутому склону, представлявшему собой осыпь между двух утесов, и остановились наверху, чтобы осмотреться. К югу каньон скоро заканчивался, и, насколько мы могли видеть – на несколько миль – река дальше текла по широкой долине, поросшей травой. К западу простиралась обширная прерия, покрытая небольшими рощами из сосен и елей. К востоку местность была покрыта лесом, густым и темным, который, начинаясь от края каньона, занимал все плато и поднимался к вершине дальнего хребта.
– Как я рад, что мы выбрались из каньона! – сказал Добрая Утка. – Ну, идем дальше.
– Погоди! Дай хоть дух перевести, – взмолилась его женщина.
Другая, женщина Белого Орла, сидела лицом к каньону. Внезапно она воскликнула:
– Утсиа! Утсиа! (Апачи! Апачи!), и указала пальцем на противоположную сторону каньона.
Там, на краю утеса, стояла группа мужчин, числом примерно с дюжину, и людей с более отталкивающей внешностью я никогда ранее не встречал – с черной кожей, массивными телами на тонких ногах, спутанными волосами, они были полуобнаженными и держали в руках очень длинные луки. Пока мы на них смотрели, они отошли в лес и скрылись в тени деревьев, и женщина Доброй Утки крикнула:
– Они ушли! Они нас боятся!
– Ушли! Ха! Они смотрят за нами во все глаза! Мы не сможем от них скрыться! – с горечью ответил старик.
Глава IV
Я повернулся к Белому Орлу, и голос мой, вне всякого сомнения, звучал не очень уверенно, когда я спросил его:
– Что нам теперь делать? Как от них скрыться?
– Скрыться мы не сможем; нам придется сражаться с ними! Нам нужно найти хорошее место для сражения, – ответил он, осматривая местность во всех направлениях, и потом, указав вдруг на небольшой, конической формы, холм с каменистой вершиной, расположенный на небольшом участке прерии в полумиле к западу от нас, сказал:
– Если бы мы только смогли добраться до этой скалистой вершины прежде, чем они на нас нападут! Поторопимся!
– Мы должны взять у женщин их поклажу, – сказал мне Кохена.
Мы взяли всё. Мы побежали. Мы бежали и бежали, женщины задыхались и тяжело, с хрипом дышали. Мы оглядывались назад и. когда до холма оставалось еще полпути, увидели апачей, появившихся на ближнем краю каньона и сразу, не задерживаясь, побежавших за нами.
– Бежать дальше нет смысла! Вы, женщины, ложитесь на землю. А от тебя, Куэхуа, и твоего богами созданного ружья теперь зависят наши жизни! – крикнул Белый Орёл.
Я ничего не ответил, бросил два свёртка, которые нёс, повернулся и посмотрел на апачей, которые быстро приближались к нам. Я очень их боялся. Но потом вспомнил про ютов, как они убежали от наших многозарядных ружей, и это дало мне некоторую надежду и приободрило меня. Я сделал несколько шагов в сторону врагов, которые шли плотной группой. Я сказал себе, что они не должны приблизиться к старым женщинам на полёт стрелы, и побежал. Потом я услышал топот у себя за спиной и оглянулся: Кохена бежал за мной! Сильно помочь мне он со своим луком не мог, но его храбрость воодушевила меня и очень мне помогла.
Я остановился и выстрелил в апачей, когда до них было примерно двести ярдов, прицелившись в середину их группы, и стал стрелять, успевая только передергивать затвор. Первый выстрел поднял пыль перед ними. Я прицелился получше, и третий или четвертый выстрел уложил одного из них и заставил остальных остановиться, я после шестого или седьмого выстрела они бросились врассыпную и помчались обратно к каньону намного быстрее, чем бежали за нами; восьмой или девятый выстрел, а может и десятый, сбил ещё одного – тот упал, а потом сел и стал громко звать своих компаньонов, которые продолжили свой бег и остановились только после того, как магазин моего ружья опустел. Перекрикиваясь, они собрались в кучу и уставились на нас. Я стал закладывать патроны в магазин, стараясь сделать это как можно быстрее. Когда магазин был полон, я снова открыл огонь. Первый же выстрел снова обратил
