Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц
Каждый траппер носил с собой, обычно в высверленной деревяшке, обычно березовой, плотно закрытой пробкой, бобровую струю – вещество из желез бобра, которое было сильной приманкой для этих животных. Там, где по каким-то причинам – крутой берег, глубокая вода – обычным способом поставить капкан было невозможно, его ставили рядом с тропой, и рядом клали веточку с запахом бобровой струи. Господин бобер, проплывая мимо, чувствовал запах и говорит себе: «Ха! Здесь появился чужак, который хочет украсть мою добычу!», вылезает, тянет нос к ветке и тут ему приходит конец.
Был еще один метод ловли бобров, более сложный, который применялся зимой на бобровых прудах. Во льду пробивалась прорубь рядом с входом в хатку, и там ставился капкан. Трудность была в том, чтобы правильно поставить капкан, чтобы потом достать добычу и самому не провалиться под лед. Работа была тяжёлая – мокнуть в холод не очень приятно.
Кто-то может сказать: «Не спи, лежебока, изучи, где ходят бобры, и там их лови». Весной, когда есть нечего, бобры, живущие в прудах, выплывают из своих хаток, чтобы добраться до своих запасов срезанных веток и принести их в хатку, которая расположена выше уровня воды, там они обгладывают с них кору и выкидывают. По весне дно всех бобровых прудов покрыто слоем белых, обглоданных веток.
На следующий день после нашего прибытия, как я хорошо помню, мы с Картером добыли семь бобров из двенадцати наших капканов. Мы наскоро ободрали их и поспешили домой, чтобы Пайотаки очистила мясо и жир с их внутренней стороны и растянула для просушки на рамки из ивовых веток. Мы были вполне довольны результатами первого дня. У других наших трапперов добыча тоже была хорошей.
Одной из неприятных обязанностей была необходимость сторожить по ночам наших лошадей. Ну что же, нас было девять мужчин и трое подростков, почти взрослых, и делалось это двумя вахтами по два человека, что было не особо и обременительно. Утром и вечером Три Бизона с Ахкайей или Икаскиной объезжали край равнины, высматривая признаки военных отрядов, а остальные осматривали капканы; мы в этом участвовали. Никого не было. Наша добыча была даже лучше, чем мы предполагали. Осенняя погода была прекрасной. Мы были счастливы, все мы, даже Пайотаки, которая после того, как мы отбили нападение военного отряда ассинибойнов, не понеся при этом потерь, похоже, поверила в то, что наш отряд находится под покровительством богов. Даже когда однажды вечером Берд попросил посмотреть золотой песок, и Картер его достал, она ничего не сказала о том, что этот золотой песок принесет нам несчастье. Правда, она нахмурилась и все это время смотрела только на огонь.
Настал ноябрь, погода оставалась прекрасной; становилось холоднее, но снега пока не было. Теперь мех бизонов был уже хорош, и наши индейские друзья загрузили работой своих женщин, принося им добытые шкуры. Бобров было невероятное количество. Мы с Картером добывали в среднем пять штук в день, хотя сейчас, в середине месяца, обошли меньше мили нашего участка реки. У других трапперов дела шли не хуже.
До нашего сражения ч военным отрядом Ричардс, Беллари, Уилсон, Берд и индейцы каждый вечер приходили в наш с Картером вигвам, чтобы скоротать вечер. Но теперь Беллари больше не приходил. Хотя никто из нас в его присутствии не говорил о его трусости, он хорошо знал, что мы о нём думаем, и держался от нас подальше; Берд поступал так же – эти двое неожиданно стали большими друзьями. Упомянув об это как-то вечером, Ричардс и Уилсон сказали, что это хорошая перемена; они порядочно устали и от их вечных свар, и от их нечистых рук, и это наверняка их последняя зима, проведенная с этой парой.
Вместе с мужчинами часто приходили и их женщины, чтобы поболтать с Пайотаки, и однажды вечером они решили, что ночные заморозки сделали сладкими бизоньи ягоды, так что завтра они должны пойти и набрать их, сколько получится. С этим Три Бизона, Ахкайя и Икаскина сразу согласились. В их вигвамах ягод вдоволь никогда не было. Они могли охранять женщин, пока те будут собирать ягоды, и даже помочь им.
Сказав, что дни сейчас стали короткими, а работа предстоит долгая, Пайотаки очень рано приготовила нам с Картером завтрак. Пока мы ели, пришел Три Бизона. Мы пригласили его поесть с нами вместе. Нет. Он не за тем пришел. Его обычно спокойное лицо было хмурым, глаза смотрели с беспокойством. Он некоторое время смотрел на нас, потом, поколебавшись немного, нарушил молчание:
– Бобрёнок, Одинокий Человек, у меня было сильное видение. И я пришел к вам, чтобы сказать о нем. В этом видении я шел вдоль края рощи, и из рощи вышел барсук, он остановился и сказал мне:
– Я послан к тебе Солнцем. Оно хочет, чтобы ты сделал ему подарок – мешочек, очень маленький мешочек с желтым песком, которое оно помогло тебе получить.
Сказав так, это посланник Солнца, барсук, ушел, исчез, прежде чем я смог ответить, и я проснулся. Вот так. Теперь ты знаешь, зачем я пришел. Можешь ли ты дать мне немного жёлтого песка? Должно быть, Солнце хочет получить этот песок, потому что он имеет жёлтый цвет, такой же, как его собственный священный цвет.
– Зачем спрашивать? Он твой, бери сколько захочешь, – ответил Картер. И добавил, обратившись к Пайотаки: – Женщина, принеси мой мешок.
Три Бизона протестующе поднял руку.
– Нет. Не сейчас. У меня на это нет времени, я пойду с женщинами к ягодникам. Сделаем это вечером. Очень маленького мешочка, размером с мой палец, будет достаточно. Я завтра я пожертвую его Солнцу.
– Черт побери! Как же они верят в свои сны! – сказал Картер, когда вождь ушел.
Позвольте мне объяснить, как выглядела церемония жертвоприношения, подношения подарков Солнцу. После долгого курения священной трубки, множества молитв, приношение выносилось из вигвама и привязывалось к ветке дерева, где оставалось до тех пор, пока не исчезало под влиянием солнца, дождя и зимнего ветра, потому что никто из проходивших мимо не мог даже прикоснуться к ним.
