Сто дней - Патрик О'Брайан

– Что ж, – сказал он, когда Стивен закончил. – мне жаль Омара-пашу: это был симпатичный негодяй. Но это один из рисков, на которые идет любой дей, и с политической точки зрения, я думаю, главнокомандующий посчитает, что мы только выиграем от этих перемен. Али-бей всегда был более благосклонен к нам, чем кто-либо другой, и у многих английских купцов были причины быть благодарными ему за сдержанность, а иногда и настоящую доброту. Но, боюсь, вам, должно быть, там пришлось нелегко.

– Что ж, сэр, это тоже один из рисков, связанных с моей профессией, но зато я увидел много интересного в горах Атласа. Единственное, о чем я действительно очень сожалел, – это о том времени, когда тендер "Сюрприза" тщетно боролся с этим ужасным встречным ветром, а мне так отчаянно нужно было сообщить свои новости в Маон. Однако даже это крайнее волнение улеглось, когда капитан Обри заверил меня, что тот же самый шторм, должно быть, заставил корсарскую галеру остаться в порту, так что для моих страданий не было особенных причин.

– Действительно, шторм был жестокий. Все суда из Ост-Индии и Турции были заблокированы в Лиссабоне, и лорду Бармуту едва удалось добраться до Гибралтара.

– Лорду Бармуту, сэр?

– Ну, да, он сменил лорда Кейта, и именно ему вам следует направить свой доклад.

– Лорд Бармут! – воскликнул Стивен, утратив свою обычную невозмутимость. – Да, разумеется. Я помню, как леди Кейт говорила капитану Обри, что ее муж не желает долго оставаться на этой должности и что они хотели переехать в дом рядом с губернаторской резиденцией, пока погода в Англии не станет более сносной. Но я не предполагал, что это произойдет так скоро. И не думал, что его заменит лорд Бармут.

– Вы чем-то недовольны, доктор Мэтьюрин? – с улыбкой спросил адмирал.

– Прошу меня извинить, сэр, – сказал Стивен. – У меня нет ни малейшего права на собственное мнение по этому вопросу, но я знал, что лорд и леди Кейт давно дружат с капитаном Обри, и я надеялся, что адмирал сделает все возможное и невозможное, чтобы усилить его потрепанную эскадру и сделать захват галеры из Арзилы более вероятным.

– О, я уверен, что лорд Бармут сделает все, что в его силах, – ответил адмирал Фэншоу. – Но, как вы знаете, силы, находящиеся в его распоряжении, крайне малочисленны. И все же, – помолчав, добавил он и встал. – я желаю вам всяческих успехов и, по крайней мере, попутного ветра в вашем плавании.

----------

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Стивену всегда нравилось такое плавание: при слабом бризе, дувшем с северо-востока, "Сюрприз", с тендером с подветренной стороны, развивал устойчивую скорость в четыре с половиной узла почти под всеми парусами, а крен и качка были практически незаметны. Сначала он удивлялся отсутствию бом-брамселей и стакселей во всем их интересном разнообразии, а неторопливый ход фрегата возмущал его до глубины души, пока здравый смысл не напомнил ему, что Джек Обри разбирается в своей профессии не хуже любого другого офицера, что он прекрасно знаком с относительным расположением Арзилы и Гибралтара и что его планы должны учитывать фазы Луны, ведь ни один корсар, командующий галерой, доверху набитой золотом, не стал бы пытаться пересечь пролив в полнолуние. Но несмотря на голос разума (довольно громкий в его случае), он расстроился, увидев что при смене вахты были убраны и брамсели.

В этот вечер он вышел на палубу подышать свежим воздухом, оставив лазарет (более переполненный, чем обычно, из-за болезней, обычно вызываемых частыми увольнениями на берег, и нескольких случаев брюшного тифа) на попечение Джейкоба, и уселся на моток троса на баке. Он слышал, как на грот-марсе улюлюкали и визжали дети: мичманы и матросы чрезвычайно баловали их, они выучили уже очень много английских слов и пока не нанесли себе серьезных увечий. И все же, пока он сидел там и размышлял, его мысли были заняты по большей части новым главнокомандующим в Гибралтаре. Адмирал лорд Бармут – его фамилия была Ричардсон, – когда-то был знаменитым капитаном фрегата, на счету которого было несколько блестящих дел. Джек Обри и теперь был знаменитым капитаном фрегата, и один или два из его подвигов, возможно, были еще более блестящими. В начале своей карьеры Джек служил под началом капитана Ричардсона помощником штурмана на "Сибилле"; время от времени у них возникали разногласия, не слишком серьезные, но достаточные для того, чтобы капитан Ричардсон не предложил Джеку последовать за ним, когда перешел на свой следующий корабль, тяжелый фрегат, на котором, вместе со вторым судном с почти такой же огневой мощью, они уничтожили французский линейный корабль у побережья Бретани. Джек сожалел, что не участвовал в том сражении, но это не помешало ему взять молодого Арклоу Ричардсона на свой корабль и даже назначить его, в свою очередь, помощником штурмана, то есть старшим мичманом. Однако в юном Арклоу все те черты его отца (ныне лорда Бармута), которые не нравились Джеку, проявлялись в еще более значительной степени: в условиях суровой военно-морской дисциплины того времени даже помощник штурмана мог быть грубым, жестоким и деспотичным, и Арклоу в полной мере использовал возможности своего положения. В какой-то степени капитан должен поддерживать своего офицера, и Джек неохотно делал выговоры, лишал грога или налагал какие-то другие небольшие наказания.

Но вскоре стало очевидно, что Арклоу не собирался прислушиваться к убедительным советам своего капитана; более того, на борту не было ни одного способного матроса, который не видел бы, что Арклоу, в отличие от своего отца, никогда не станет настоящим моряком. Когда это стало окончательно ясно, Джек избавился от него, хотя и сделал это в такой тактичной манере, что юноша, у которого были очень хорошие связи, очень скоро стал лейтенантом. Затем ему дали под командование собственное судно, где он мог пороть матросов, сколько угодно, и вполне естественно, что его команда взбунтовалась, и доказательства против молодого человека были настолько очевидными, что ему больше никогда не давали назначений.

Бармут никогда открыто не винил в этом Джека Обри; они были членами одного лондонского клуба и при встрече обменивались любезностями; но полномочия главнокомандующего действительно были очень широкими, и, если бы "Сюрприз" пришел в Гибралтар не в идеальном состоянии, Бармут вполне мог послать для перехвата галеры другой, совершенно не поврежденный фрегат.

Действительно, "Сюрприз" не проходил тщательный осмотр в Маоне; почему так