Сто дней - Патрик О'Брайан

может выдать вам тысячу фунтов, если вы считаете, что путешествовать с таким количеством золота безопасно. А что до пункта назначения и, конечно, необходимого проводника, то нам нужно взглянуть на карту. Несомненно, можно будет нанять лошадей, вьючных мулов, а на некоторых участках, полагаю, и верблюдов; я поговорю со своим старшим конюхом. Охрана, возможно, и не так уж необходима, поскольку дей и его сопровождающие совсем недавно прошли этим же путем, но мне было бы жаль отправлять вас в путь без нее.

– Могу я замолвить слово за турок? – спросил Джейкоб, во второй раз приняв участие в беседе. – Может, они и не блистают как правители, но обычные турки кажутся мне вполне хорошими людьми. Я часто с ними путешествовал в Леванте.

– Я вполне с вами согласен, сэр, – ответил консул. – Из своего опыта могу сказать, что турки – люди слова. Большинство моих охранников – турки. И мне как раз пришло в голову, что один из наших людей очень хорошо знает ближнюю к нам часть Атласа. Когда он не работал здесь над отчетами, записями и корреспонденцией, он охотился на огромного дикого кабана и других животных. И он был особенно хорошо знаком с местностью вокруг Шатт-эль-Хадны, куда, как я полагаю, дей и намеревается отправиться.

– Вы говорите о молодом господине, который нас встретил?

– О, что вы, нет. Джентльмен, о котором я упомянул, был секретарем консульства. Мне так жаль, что вам пришлось иметь дело с этим юношей: большинство алжирских чиновников уехали из города со своими семьями, и мне пришлось посадить за конторку его. Он сын моего близкого и, к огромному сожалению, уже покойного друга. Он совершенно не похож на своего отца, его выгнали из школы за пьянство и лень, – выгнали, хотя ее закончили его отец и дед. Так как его семья хотела, чтобы он сделал дипломатическую карьеру, – ведь его отец был послом в Берлине и Петербурге, – они упросили меня взять его сюда на некоторое время, чтобы он мог освоить хотя бы азы такой службы; его матери, благослови ее Господь, дали понять, что в магометанских странах не разрешается пить ни вино, ни крепкие спиртные напитки, ни даже пиво. Нет, что вы. Бывший секретарь, о котором я говорил, – ученый, а также охотник и ботаник.

– Как вы думаете, он согласится проделать с нами хотя бы часть пути?

– В мыслях он, несомненно, последует за вами. Но гигантский дикий кабан, которого он ранил, так изуродовал ему ногу, что началась гангрена, и ее пришлось отрезать. Но он вам точно посоветует совершенно надежного проводника.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Каким приятно знакомым, даже домашним все это кажется, – сказал Стивен Мэтьюрин. – Они сидели рядом на высоком, поросшем травой склоне, откуда открывался вид на местность, которую они уже прошли: Стивен слева, Джейкоб посередине, а справа их совершенно надежный проводник. – Те же виды ладанника, тимьяна, розмарина, различные ракитники, те же душистые пионы, растущие тут и там на осыпях, те же невзрачные камнеломки, пыреи и каменки.

– Господин сказал "домашним"? – спросил проводник с недовольством в голосе. Он уже давно сотрудничал с консульством, и его английский был на удивление хорошим, но он так привык к тому, как иностранцы восхищаются чудесами его страны, что отсутствие такого восхищения его разозлило.

– Полагаю, что да, – сказал Джейкоб.

– У него дома есть такие огромные птицы? – Он указал на группу белоголовых грифов, круживших в восходящем потоке воздуха.

– О, да, – ответил Стивен. – У нас много видов стервятников: бородатые, бурые и обыкновенные.

– Орлы?

– Разумеется, несколько видов.

– Медведи?

– Конечно.

– Кабаны?

– Этих, увы, даже слишком много.

– Обезьяны?

– Само собой.

– Скорпионы?

– Под каждым плоским камнем сидят.

– Где же находится дом господина? – спросил разгневанный проводник

– В Испании.

– А, Испания! Мой прапрапрадедушка был родом из Испании, из маленькой деревушки недалеко от Кордовы. У него было почти шестнадцать акров орошаемой земли и несколько финиковых пальм: просто рай.

– Да, там прекрасные места, – сказал Стивен. – а в самой Кордове до сих пор стоит мечеть Абд-ар-Рахмана[77], подобной которой нет в западном мире.

– Завтра, сэр, – сказал гид, наклоняясь вперед и поворачиваясь, чтобы Джейкоб не заслонял от него собеседника. – я надеюсь показать вам льва или леопарда, а, может быть, с Божьего благословения, их обоих, или, по крайней мере, их следы у ручья Арпад, впадающего в Шатт, где, несомненно, сейчас располагается лагерь дея.

– Нам пора, – сказал Джейкоб. – Солнце уже близится к горам.

Они присоединились к остальным и, когда удалось преодолеть нежелание верблюдов вставать, двинулись дальше, следуя по довольно хорошо проторенной дороге вверх, через холодный перевал и вниз к полям Хадны, последней деревни перед оазисом, откуда было недалеко до Шатта и необитаемых просторов. Когда они добрались до нее, уже сгустились сумерки, и они едва заметили фигурку маленькой девочки в синих одеждах, которая ждала за колючей изгородью; но она их хорошо видела и, когда они вышли на прямую дорогу, позвала: "Сара!"

При этих словах высокий, тощий верблюд – на редкость уродливое, неуклюжее и сварливое создание, которое перенесло Стивена через широкий участок сланца и песка, – перешел на неуклюжий бег и, добежав до ребенка, склонил свою огромную голову, давая себя обнять. Верблюды были из этой деревни, и они отправились на свои обычные места еще до того, как их нехитрый груз был отвязан, а охрана и слуги установили палатки. Стивена и Джейкоба отвели в дом старосты, где их угостили кофе и печеньем, намазанным теплым медом, который, несмотря на все их усилия, иногда капал на красивые ковры, на которых они сидели.

Джейкоб чувствовал себя как дома: он говорил ровно столько, сколько требовалось, выпил нужное количество крошечных чашечек и раздал обычные маленькие подарки, а затем, благословив дом, покинул его в сопровождении Стивена. Когда они пересекали темный двор, направляясь к своей палатке, то не без удовольствия услышали вой гиены.

– Когда я был мальчиком, я часто им подражал, – сказал Джейкоб. – И иногда они отвечали.

Следующий день выдался тяжелым, им приходилось идти то вверх, то вниз, но подъемов было все больше, а местность становилась более пустынной и каменистой, и довольно часто они вели лошадей