Сто дней - Патрик О'Брайан

расстояние, пока его товарищи без постановки делали длинные, сильные гребки, подвел катер к трапу по правому борту флагманского корабля, где состоялась еще более впечатляющая церемония. Джек, поднявшийся на борт под свистки боцманских дудок, отдал честь шканцам, пожал руки капитану корабля и флагманскому штурману флота, а королевские морские пехотинцы – алое совершенство мундиров под ярким солнцем, – с ритмичным стуком и топотом отсалютовали оружием.

Помощник штурмана увел мичмана с "Помоны", а капитан Бьюкен, командовавший "Ройял Совереном", проводил Джека Обри вниз, в великолепную каюту адмирала; но вместо огромного, мрачного и седого главнокомандующего с рундука у перегородки вдруг поднялось прозрачное облако голубого тюля, которое окутывало высокую и элегантную женщину, очень красивую, но еще более примечательную своей благородной осанкой и дружелюбным выражением лица.

– Ну что ж, дорогой Джек, – сказала она, когда они поцеловались. – как я счастлива видеть вас с брейд-вымпелом. Просто повезло, что приказ вас застал, – я думала, вы уже на полпути к Огненной Земле в простой посудине, нанятой для гидрографических исследований. Но я никогда не пойму, как мы могли вас не заметить на Коммон-Хард[4], – никогда, хотя я и долго об этом думала. Правда, Кейт был так взволнован после слушаний по бюджету военно-морского флота, а я прокручивала в голове какие-то загадочные строчки Энния[5], не в состоянии понять, что он имел в виду, но все же...

– Я тоже никогда не пойму, как я мог быть настолько глуп, чтобы войти сюда, спросить как у вас дела, и сесть рядом с вами, даже не поздравив вас с тем, что вы теперь виконтесса, хотя всю дорогу я только об этом и думал. От всего сердца вас поздравляю, дорогая Куини, – сказал он, снова целуя ее, и они уселись рядом на широкий, покрытый подушками рундук. Джек был выше Куини и более чем в два раза тяжелее, а поскольку он долгое время воевал и был сильно изранен, то теперь выглядел старше. На самом же деле он был на семь лет моложе ее, и было время, когда он был совсем маленьким мальчиком, которого она драла за уши за дерзость, нечистоплотность и жадность, и чьи частые ночные кошмары она успокаивала, беря его к себе в постель.

– Кстати, – спросил Джек. – адмирал предпочитает, чтобы к нему обращались "лорд виконт Кейт", как к Нельсону в свое время, или просто "лорд К."?

– О, просто "лорд", думаю. Другое дело, конечно, формальный придворный обиход, и я знаю, что дорогому Нельсону это нравилось; но я думаю, что среди обычных людей так уже не говорят. В любом случае, его такие вещи совсем не беспокоят, как вы знаете. Он, конечно, чрезвычайно дорожит своим чином, и, осмелюсь сказать, он был бы не прочь получить орден Подвязки; но Кейты из Эльфинстоуна ведут свою историю с незапамятных времен: они же граф-маршалы Шотландии и самого Моисея могли бы назвать кузеном.

Они сидели, улыбаясь друг другу. Странная пара: два по-своему красивых человека, но связь между ними совсем не походила на обычное притяжение между полами. Это нельзя было сравнить и с отношениями брата и сестры, со всеми возможными проявлениями ревности и соперничества, которые так часто встречаются в них; скорее, это была крепкая, ничем не замутненная дружба и удовольствие от общения друг с другом. Конечно, когда Джек был еще совсем маленьким и Куини заботилась о нем после смерти его матери, она была несколько деспотичной, настаивая на должной опрятности и приличном питании; но это было давно, и с тех пор им было очень хорошо вместе.

По ее лицу пробежала тень, и, положив руку Джеку на колено, она сказала:

– Я была так счастлива видеть вас, – ведь вы чуть не уплыли на мыс Горн, – что упустила из виду более серьезные вопросы. Скажите, как бедняга Мэтьюрин?

– Он выглядит постаревшим и сгорбленным, но держится отлично, и это не лишило его любви к музыке. Хотя он совсем ничего не ест, и когда он вернулся в Фуншал, закончив все дела в Вулкомбе, я поднял его из шлюпки одной рукой.

– Она была необычайно красивой женщиной и обладала потрясающим стилем, и я чрезвычайно ей восхищалась. Но она не подходила на роль ни его жены, ни матери для этой прекрасной девочки. Кстати, как она? Ее же не было в экипаже?

– Нет. На козлах был еще только Чамли; моя свекровь и ее спутница сидели внутри, а Гарри Уиллетт, конюх, сзади, – к счастью, Падин в тот день не поехал. И, кажется, Бригита не так уж сильно горюет. Она очень привязана к Софи, понимаете ли, и к миссис Оукс.

– Не думаю, что я с ней знакома.

– Это вдова одного морского офицера, которая живет с нами, довольно образованная дама, – разумеется, не такая ученая, как вы, Куини, – но она учит детей латыни и французскому. Для греческого у них не хватает способностей.

Они помолчали.

– Если он не будет есть, то наверняка ослабеет и совсем зачахнет, – сказала леди Кейт. – У нас на борту "Ройял Соверена" есть знаменитый повар, он вернулся в Англию вместе с Бурбонами. Как вы думаете, будет ли уместным его пригласить? Только мы, главный врач флота и несколько старых друзей. Я бы ему показала одно место у Энния, которое я не могу разгадать. Ну и, разумеется, в ближайшее время у них должно быть совещание с секретарем Кейта и его политическим советником. О, Джек, еще кое-что, но это только между нами. Еще одно назначение на средиземноморском театре было бы для него непосильным, так что мы здесь только до тех пор, пока не прибудет Пеллью[6]; хотя мы еще немного поживем в губернаторском доме, чтобы насладиться весной. У вас хорошие отношения с Пеллью, Джеки?

– Я им всегда восхищался, – сказал Джек, и действительно, адмирал сэр Эдвард Пеллью был на редкость лихим и успешным капитаном фрегата. – но к лорду Кейту я испытываю глубочайшее уважение.

– Мой дорогой Обри, – воскликнул адмирал, входя в каюту. – А вот и вы! Как я рад вас видеть.

– А я вас, милорд виконт, если позволите так выразиться. Сердечно вас поздравляю.

– Спасибо, спасибо вам, Обри, – сказал адмирал, более польщенный, чем это могло бы понравиться его жене. – Но я должен сказать, что заслуживаю понижения в должности за