Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大
– Чего застыли? – крикнул Се Юнь. – Строй разрушен, бояться нечего! Дайте им отпор!
На самом деле он врал: проделанная Чжоу Фэй брешь была не столь значительна. При грамотном подходе сеть можно было легко восстановить: к счастью, старик Цзюлун оказался слишком занят схваткой с круглолицым хозяином заведения. К тому же подстрекательство Се Юня принесло плоды: постояльцы, у которых духа не хватало, чтобы вступить в бой с неприятелями, услышав его заверения, тут же принялись атаковать врагов вместе с Чжоу Фэй, перекрывшей вход. Последователи Цинлуна в страхе бросились врассыпную – нерушимый строй теперь действительно распался.
Се Юнь выкроил момент, чтобы подмигнуть Чжоу Фэй, и пальцем указал на свой рот, мол, у тебя острый и длинный клинок, а у меня – не менее острый и длинный язык. Прекрасное сочетание, безупречное взаимодействие!
«Тьфу!» – подумала Чжоу Фэй и отвернулась, не в силах смотреть, как этот бесстыдник, вцепившись всеми конечностями в доски под лестницей, выставляет себя на посмешище.
Расклад сил переменился. Толстяк громко крикнул и сложил ладони вместе. Пухлые белые руки с силой сжали кинжал Цзюлуна – казалось, кожа на них стала непробиваемой, точно сталь. Затем последовал мощный удар ногой, попавший старику в поясницу. Как говорится, женщины боятся ударов в живот, а мужчины – в спину. Старик отлетел в сторону, точно мешок соломы, и врезался головой в деревянный столб возле лестницы. Будь он фарфоровой статуэткой, разбился бы вдребезги!
Цзюлун в гневе задрал голову и неожиданно встретился взглядом с Се Юнем, схоронившимся под деревянными ступенями.
– Ой-ой, плохо дело, дом сейчас рухнет! – заверещал тот, втянув голову в плечи.
Старик чуть не задохнулся от ненависти: все жилы разом свело, и ему отчаянно захотелось изрубить негодяя на мелкие кусочки да скормить собакам. В тот же миг он метнул в болтуна кинжал. Но Се Юнь почти без усилий ускользнул в сторону, словно тонкий бумажный узор. Внутри было душно, но господина Се вдруг будто ветром подхватило, и он полетел, как опавший по осени желтый листок.
– Дяденька, ну нельзя же все время нападать только на слабых! Как это скажется на вашем добром имени? – он кружился в танце и, ни на мгновение не умолкая, продолжал нести чепуху. После чего взмыл под потолок, успев перед этим ехидно улыбнуться Цзюлуну, а затем прыгнул в дыру, которую тот проделал в полу ранее. Старик уже был вне себя от ярости: казалось, у него из ушей вот-вот повалит дым. Думать некогда – в порыве гнева он бросился в погоню за быстроногим юношей, но внизу его как раз поджидал толстяк.
– Ну же, спускайся! – с хищной ухмылкой произнес он.
Деваться несчастному было некуда: хозяин постоялого двора схватил старика за голень и с силой сбросил на пол. Тем временем отряд последователей Цинлуна лишился своего преимущества в виде «Свержения гор и осушения морей» и превратился в беспорядочную толпу посредственностей. Вход Чжоу Фэй перекрыла, а внутри заведения озлобленные постояльцы уже перебили большую часть нападавших. Хозяин постоялого двора тихо рассмеялся и обратился к Цзюлуну:
– Старина, кто сеет несправедливость, сам обрекает себя на погибель.
С этими словами он с силой сжал ладонь, собираясь раздавить старику лодыжку. Но вдруг раздался едва слышный щелчок. В таком шуме даже сам толстяк его не уловил, но Цзи Юньчэнь и Се Юнь одновременно подняли головы и в один голос крикнули:
– Осторожно!
В лодыжке старика оказалось скрыто некое устройство. Когда ногу сжали, оно выпустило небольшую железную стрелу длиной с ладонь, которая тотчас устремилась толстяку прямо в лицо! Увернуться тот уже не сумел бы, поэтому, вскрикнув в отчаянии, сломал старику ногу, а затем поднял ладонь, защищаясь, и стрела вонзилась ему в руку. Непробиваемой кожи будто коснулось раскаленное железо: жгучая боль мгновенно охватила все его тело, а из раны потекла черная кровь – стрела была отравлена!
Цзи Юньчэнь испугался, вскочил на ноги, но толстяк, с которого уже ручьями катился пот, поднял брошенный кем-то топор и с громким криком отрубил себе правое запястье.
– Брат Хуа! – хрипло воскликнул мастер Цзи.
Все случилось настолько быстро, что Се Юнь даже глазом моргнуть не успел – так и застыл в оцепенении.
– Хуа? – некоторое время спустя пробормотал он. – Неужели Божественная Длань Лотоса, Хуа Чжэнлун?
Лицо хозяина побледнело, все его тело трясло, зуб на зуб не попадал, но он все же нашел в себе силы выдавить:
– Кто-то еще помнит такого старикашку, как я. Какое… какое счастье.
Боль, которую сломанная нога причиняла старику Цзюлуну, была столь невыносимой, что несчастный едва не потерял сознание. Он тяжело дышал и лежал неподвижно, как побитая собака. Но мутные глаза его отчего-то вновь прояснились, а при упоминании имени Хуа Чжэнлуна и вовсе вспыхнули хищным блеском. Дрожащая рука потянулась за пазуху. В тот же миг сверкнуло холодное лезвие. Зрачки старика уже начали сужаться, но вдруг голова его, отделившись от тела, покатилась в сторону!
Чжоу Фэй, появившаяся словно из ниоткуда, слегка отклонилась, чтобы кровь не брызнула на одежду. Не подоспей она вовремя, старый демон наверняка выкинул бы очередной смертоносный трюк. Девушка нахмурилась и окинула Се Юня и Цзи Юньчэня недовольным взглядом: толку от этих двоих было как с козла молока.
Тем временем оставшиеся в живых последователи Цинлуна, которых Чжоу Фэй все это время в одиночку удерживала снаружи, в конце концов выломали деревянную дверь. Но стоило бойцам ворваться внутрь, как навстречу им полетела отрубленная голова Цзюлуна. Боец, бежавший первым, по неосторожности споткнулся о порог и упал лицом прямо в лужу крови, после чего тут же вскочил, развернулся и пустился наутек.
Как известно, дурной пример заразителен: его товарищи тоже бросились врассыпную, словно стая перепуганных птиц, и у постоялого двора не осталось ни души – лишь кровавые следы тянулись от порога по всей улице, напоминая о недавнем побоище.
Горожане и торговцы, заслышав крики и ругань, наглухо позакрывали окна, и теперь, когда все поутихло, снова их распахивали. Прохожие с невозмутимыми лицами возвращались к своим делам. Казалось, все уже привыкли к подобным зрелищам: будто пятна на дороге остались от нечистот, а не от человеческой крови. Главное – не вляпаться, чтобы обувь не испачкать. Другие мысли при виде
