Принц и квакерша - Виктория Холт

её здоровье? Ах, как печально, что она не может танцевать! Понравилось ли ей в деревне… если не считать того времени, когда она была прикована к постели? Должно быть, это было крайне утомительно и к тому же больно. О, она проявила истинное мужество, явившись на бал! Не стоило ли ей остаться в поместье до полного… совершенного выздоровления? Но, вероятно, она чувствовала, что просто обязана приехать. Жизнь в деревне, пожалуй, скучновата.

«Замолчите вы наконец!» — думала леди Сара, в то время как вслух улыбалась и отвечала на их глупые вопросы. «Неужели вы думаете, я не понимаю, что вы затеяли? Вы пытаетесь удержать короля вдали от меня, но у вас ничего не выйдет».

И она оказалась права, ибо Георг, не в силах более терпеть разлуку, подошел к ним сам.

— Августа, — обратился он к сестре, — я бы хотел посмотреть, как вы танцуете «Бетти Блю».

Августа вздрогнула от неожиданности, но король, казалось, этого не заметил — он весь сиял, глядя на Сару.

— Этот танец вам знаком. Я очень его люблю, потому что одна леди меня ему научила.

— Неужели, Ваше Величество? — Она лучезарно улыбнулась ему, больше ради стоявших рядом дам, которые, она была уверена, скрежетали зубами от ярости, чем ради него самого.

— И вы не догадываетесь, что это за леди? — спросил он.

— Нет, сир.

— Что ж, я вам скажу. Меня научила ему одна прелестная леди, приехавшая из Ирландии в ноябре позапрошлого года.

Сара склонила голову набок, притворяясь, будто раздумывает, что привело короля в восторг.

— Я говорю с ней в эту самую минуту, — подсказал Георг. — Она учила меня ему на балу в Двенадцатую ночь.

Сара рассмеялась, глядя на вытянувшиеся лица трех женщин.

— Право слово, Ваше Величество, я и позабыла об этом, пока вы не напомнили.

— Возможно. Но у меня отличная память на всё, что касается этой леди. Я и сам сочинил прелестный новый контрданс, который должны были танцевать в день рождения покойного короля… если бы он был жив. Как вы думаете, какое имя я ему дал?

— Понятия не имею, сир.

— Двадцать пятое февраля. Для меня это очень важная дата. Знаете ли вы, почему?

Она притворилась растерянной и, запинаясь, пролепетала:

— Я… я не могу припомнить, сир. Знаю лишь, что это мой день рождения.

Он торжествующе рассмеялся.

— Именно поэтому.

Принцесса Августа внутренне содрогнулась от этого диалога. Королю он казался верхом остроумия, но для принцессы это было лишь еще одним доказательством того, насколько глубоко он ослеплен страстью, раз принимает такой младенческий лепет за настоящую беседу.

Она твердо решила доложить матери о каждом услышанном слове — впрочем, об этом наверняка разнесут вести и другие, ибо многие в зале чутко прислушивались к их разговору.

Весь вечер король почти не отходил от леди Сары, лишь изредка и с явной неохотой отлучаясь, чтобы исполнить долг и потанцевать. Но он всякий раз спешил вернуться к её креслу. Георг был так поглощен спутницей, что проговорил с ней до часу ночи, совершенно позабыв о танцующих, которые ждали его знака к окончанию бала.

После этого празднества ни у кого не осталось сомнений в чувствах короля к Саре Леннокс. В Холланд-хаусе царило ликование.

— Король, — уверенно произнесла леди Каролина, — без сомнения, стоит на пороге признания.

***

Принцесса Августа вздохнула с облегчением и немедленно послала за лордом Бьютом. Полковник Грэм доложил, что брак короля Англии с Шарлоттой Софией будет благосклонно встречен герцогом Мекленбург-Стрелицким и её матерью, вдовствующей великой герцогиней. Полковник описал внешность принцессы как «приятную» (что на языке дипломатии означало отсутствие красоты) и добавил, что, по его мнению, она во всех отношениях является достойной невестой для Его Величества.

— Медлить нельзя, — отрезала принцесса. — Мы должны поговорить с Георгом.

Бьют согласился, и Августа просила сына зайти к ней, сказав, что должна сообщить ему нечто чрезвычайно важное. Георг явился, не имея ни малейшего представления о теме разговора, но Августа не стала долго томить его неизвестностью.

— Сын мой, — начала она, — тебе пора жениться.

Георг счастливо улыбнулся.

— Я и сам об этом думал.

— Коронации еще не было, — продолжала принцесса.

— Да. Я хотел, чтобы моя королева разделила её со мной.

— Это было бы превосходно, и мы нашли для тебя весьма достойную невесту.

Георг промолчал. Принцесса бросила взгляд на Бьюта, и тот мягко произнес:

— Ваше Величество, полковник Грэм сообщает из Мекленбург-Стрелица, что принцесса Шарлотта София станет для вас идеальной супругой. И она, и её семья всем сердцем желают этого союза.

— Это… это невозможно.

— Это в высшей степени разумно, — резко оборвала его мать.

— Вы не понимаете, — твердо сказал король. — Я уже всё решил.

— В таком случае, я верю, что ты передумаешь, ибо дело это первостепенной важности.

— Я много размышлял над этим. Я люблю леди Сару Леннокс, и она любит меня.

— Вы в этом уверены, сир? — вкрадчиво осведомился Бьют.

— Уверен! Я ни в чем в жизни не был так уверен.

Принцесса хотела было что-то возразить, но Бьют остановил её взглядом. Она кивнула, давая ему право самому вести этот тягостный разговор.

— Сир, — заговорил Бьют своим самым доверительным и нежным голосом, — еще совсем недавно эта молодая особа весьма недвусмысленно давала понять, что предпочитает вам другого джентльмена.

— Это не так. Она лишь… забавлялась.

— Забавлялась? В то время как король выказал ей свое расположение?

— Я не хотел, чтобы она видела во мне короля. Я хотел, чтобы она видела во мне мужчину.

— Она явно не видела ни того, ни другого, — язвительно вставила принцесса. — Она обошлась с тобой как с глупым мальчишкой, и должна сказать, ты и вел себя соответствующе: позволил ей помыкать собой, использовать тебя, чтобы привлечь этого юного… этого повесу… а потом поманить тебя пальцем, когда она обнаружила, что тому она больше не нужна!

— Это… это неправда.

— Очевидно, что Его Величество глубоко привязан к леди Саре, — мягко вставил Бьют.

Георг повернулся к нему. Лучший из друзей! Всегда надежный! Он поймет и поможет объясниться.

— И в таком случае, — произнес Георг, — раз мы любим друг друга, не будет ли наш брак самым желанным исходом?

— Боюсь,