Форт - Бернард Корнуэлл

— Батальон! — крикнул Уодсворт. — Стой!

Они остановились. Пока что все шло хорошо.

— Батальон! К построению в линию готовьсь! Пока не двигаться! — Он выдержал паузу. — Левое крыло налево! Правое крыло направо, по моей команде. Батальон! Лицом к фронту!

Ребекка повернула направо вместо левого, и батальон на мгновение пришел в замешательство, но тут кто-то кого-то дернул за волосы, а Александр принялся кричать «бах-бах!», расстреливая воображаемых красномундирников, наступающих со стороны кладбища.

— Контрмарш, шагом марш! — выкрикнул Уодсворт, и дети завертелись в разные стороны. К этому времени, с отчаянием подумал генерал, британские войска уже успели бы дать по его полку два губительных залпа. Возможно, подумал Уодсворт, использовать детей из школы, где он преподавал до того, как стал солдатом, не самый лучший способ оттачивать свое мастерство в пехотной тактике.

— В линию становись! — крикнул он.

— Делать это надо, — подал голос из толпы мужчина на костылях, — поротно. Это медленнее, генерал, но тише едешь — дальше будешь.

— Нет, нет, нет! — вмешался другой. — Правофланговый первой роты делает шаг влево и шаг вперед, становится левофланговым, поднимает руку, а остальные на него равняются. Или на нее, в вашем полку, генерал.

— Лучше поротно, — настаивал калека. — Мы так делали при Джермантауне.

— Но при Джермантауне вам надрали зад, — заметил второй.

Джонни Фиске сделал вид, что в него попали, картинно пошатнулся и рухнул на землю, а Пелег Уодсворт, ему все еще было трудно думать о себе как о генерале, решил, что просто плохо объяснил детям действия при маневре. Он задумался, придется ли ему вообще когда-нибудь осваивать премудрости пехотной муштры. Франция вступила в борьбу Америки за свободу и послала армию через Атлантику, и теперь война шла в южных штатах, очень далеко от Массачусетса.

— Ну что, выиграли уже войну? — прервал его размышления чей-то голос. Он обернулся и увидел свою жену Элизабет с годовалой дочерью Зилфой на руках.

— Полагаю, — ответил Пелег Уодсворт, — дети перебили всех до единого красномундирников в Америке.

— И слава богу, — легкомысленно отозвалась Элизабет. Ей было двадцать шесть, на пять лет меньше, чем мужу, и она снова была беременна. Александр был ее старшим, затем родились трехлетний Чарльз и малютка Зилфа, которая широко раскрытыми серьезными глазами смотрела на отца. Элизабет была почти одного роста с мужем, который как раз убирал записную книжку и карандаш в карман мундира. Он хорошо смотрелся в форме, подумала она, хоть синий мундир с белыми обшлагами и элегантными фалдами отчаянно нуждался в починке, но синего сукна было не достать, даже в Бостоне. По крайней мере, по цене, доступной Пелегу и Элизабет Уодсворт. Элизабет втайне забавляло сосредоточенное, озабоченное выражение лица мужа. Он был хороший человек, с нежностью подумала она, честный, как ясный день, и все соседи ему доверяли. Ему не мешало бы подстричься, хотя чуть растрепанные темные пряди придавали его худощавому лицу привлекательно-беспечный вид.

— Прости, что прерываю вашу войну, — сказала Элизабет, — но к тебе гость.

Она кивнула в сторону их дома, где человек в форме привязывал лошадь к коновязи.

Гость был худощав, с круглым лицом в очках, показавшимся Уодсворту знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто это. Привязав лошадь, мужчина достал из кармана фалды бумагу и неторопливо пересек залитую солнцем площадь. Мундир на нем был бледно-коричневый с белыми обшлагами. На кожаной портупее висела сабля.

— Генерал Уодсворт, — сказал он, подойдя ближе. — Рад видеть вас в добром здравии, сэр, — добавил он, и на секунду Уодсворт отчаянно напряг память, пытаясь сопоставить имя и лицо, и тут, к счастью, имя всплыло.

— Капитан Тодд, — сказал он, скрывая облегчение.

— Теперь уже майор Тодд, сэр.

— Поздравляю вас, майор.

— Я назначен адъютантом генерала Уорда, — сообщил Тодд. — Он посылает вам вот это. — Он протянул бумагу Уодсворту. Это был один лист, сложенный и запечатанный, с именем генерала Артемаса Уорда, выведенным паучьим почерком прямо под сургучной печатью.

Майор Тодд сурово посмотрел на детей. Все еще стоя в рваной шеренге, они уставились на него, заинтригованные изогнутым клинком у него на поясе.

— Вольно, — приказал им Тодд, а затем улыбнулся Уодсворту. — Так рано вербуете солдат, генерал?

Уодсворт, несколько смущенный тем, что его застали за муштрой детей, не ответил. Он сломал печать и прочел короткое послание. Генерал Артемас Уорд свидетельствовал свое почтение бригадному генералу Уодсворту и с сожалением сообщал ему, что против полковника-лейтенанта Пола Ревира, командующего артиллерийским полком Массачусетса, выдвинуто серьезное обвинение. Суть обвинения заключалась в том, что он получал пайки и жалованье на тридцать человек, которые числились в полку, но реально никогда не существовали. Генерал Уорд требовал от Уодсворта провести дознание по существу этого обвинения.

Уодсворт перечитал послание, затем распустил детей и жестом пригласил Тодда пройтись с ним к кладбищу.

— Генерал Уорд здоров? — вежливо спросил он. Артемас Уорд командовал ополчением Массачусетса.

— Вполне здоров, — ответил Тодд, — если не считать болей в ногах.

— Он стареет, — сказал Уодсворт, и на какой-то миг оба мужчины с подобающей случаю серьезностью обменялись новостями о рождениях, свадьбах, болезнях и смертях — мелкими разменными монетами общественной жизни. Они остановились в тени вяза, и через некоторое время Уодсворт указал письмом в сторону.

— Мне кажется странным тот факт, — осторожно произнес он, — что для доставки обычного сообщения отправили майора.

— Обычного сообщения? — сурово спросил Тодд. — Речь идет о хищении государственных денег, генерал.

— Что, будь оно правдой, было бы отражено в списочных ведомостях. Разве нужен генерал, чтобы проверять книги? С этим и писарь справится.

— Писарь это уже сделал, — угрюмо ответил Тодд, — но имя писаря в официальном рапорте не будет иметь должного веса.

— И вам нужен человек, наделенный полномочиями? — спросил Уодсворт.

— Генерал Уорд желает, чтобы это дело расследовали со всей основательностью, — твердо ответил Тодд, — а вы являетесь генерал-адъютантом ополчения, и именно на вас лежит ответственность за должную дисциплину в войсках.

Уодсворта кольнуло это дерзкое и неуместное напоминание о его обязанностях, но он оставил выпад без ответа. Тодд слыл человеком дотошным и усердным, однако Уодсворт припомнил также слух, что майор Уильям Тодд и полковник Пол Ревир питают друг к другу сильнейшую неприязнь. Тодд