Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл
— Вот это настрой! Заметили? — генерал повернулся к адъютантам. — Майор Шарп говорит не «если мы это сделаем», а «когда»!
Ни один из адъютантов не ответил, они лишь смотрели на Шарпа. Они видели высокого мужчину с черными нечесаными волосами и шрамами, перечеркивающими мрачное, обветренное лицо. Он носил французские походные рейтузы и сапоги, а также зеленую куртку стрелка. Местами прожженную, пропитанную кровью и многократно залатанную. На поясе висел тяжелый кавалерийский палаш в металлических ножнах, а за правым плечом виднелась винтовка Бейкера. Палаш и выцветший красный кушак на талии были единственными предметами, выдававшими в нем офицера, в то время как винтовка была оружием простого солдата. Впрочем, немногие солдаты, простые или нет, носили на правом рукаве значок в виде дубовых листьев, означавший, что их обладатель возглавил и пережил штурм крепостной бреши, а Орел на кокарде кивера напоминал о захвате одного из ценнейших боевых штандартов врага. Весьма грозный человек, подумали оба адъютанта.
— Будь я вражеским командиром, — сказал Барнс, — хотя, благодарение Господу, я не он, я бы страшно расстроился узнав, что мои пикеты разгромлены, и попытался бы отбить лес. Я бы атаковал вас, чтобы попытаться вернуть контроль над позицией! Просто сдерживайте их, Шарп, сдерживайте. Я подтяну сюда батарею гаубиц, и мы обрушим на ублюдков адский огонь, если они полезут на вас. А как только 71-й полк переправится через этот ближний брод и захватит деревню, можете присоединиться к нам за завтраком.
— Хорошо, сэр, — ответил Шарп, складывая подзорную трубу.
Итак, если Барнс прав, в этой разросшейся деревне у французов по меньшей мере два батальона и батарея двенадцатифунтовок.
— Я знаю, о чем вы думаете, Шарп, — сказал Барнс.
— Знаете, сэр?
— Что северный берег реки кишит безбожными лягушатниками и что вы застрянете там, пока они собирают своё дьявольское воинство, чтобы вас прикончить.
Шарп кивнул:
— Примерно так и есть, сэр.
— Не соберут, — заявил Барнс с шумной уверенностью. — Эти мерзавцы растянуты по северному берегу отсюда и до самой Атлантики. Двадцать миль, Шарп! Они знают, что нам придется форсировать реку, чтобы продвинуться вглубь их грёбанной родины, но понятия не имеют где, поэтому распылили силы! Мы нанесем несколько мощных ударов, которые ошеломят этих голубчиков и посеют панику. Те подонки, — он махнул рукой в сторону деревни, — попросят подкреплений, а им ответят, что свободных резервов нет, потому что мерзкие британцы переправляются выше по течению, и не могли бы они,в свою очередь, быть любезными и отправить немного своих людей на запад, чтобы помочь их разбить. Так что они будут звать на помощь, а в ответ услышат лишь: «Сами идите и спасайте нас!». К завтрашнему полудню они поймут, что угроза идет и с востока, и с запада, выкинут белый флаг и свалят к чертовой матери на север.
— Чтобы найти еще одну реку для обороны, — тихо заметил один из адъютантов.
Наступая на север из Испании, британцы уже форсировали Бидассоа, чей северный берег был мощно укреплен, и теперь им предстояло преодолеть еще одну водную преграду под огнем окопавшегося врага.
— И с берегов тех рек мы их тоже сбросим, — твердо сказал Барнс. — Пэр, — он имел в виду лорда Веллингтона, — хочет, чтобы мы быстро взяли Байонну, а это вам не какая-то вшивая деревушка, вроде этой, — он указал через реку. — Это огромная чертова крепость! А после неё двинемся на север, к Бордо, и встретим Рождество уже в Париже!
Это, подумал Шарп, было маловероятно. На дворе уже стоял ноябрь, и одному Богу известно, сколько еще рек придется форсировать армии, прежде чем она доберется до Парижа.
— Я хочу, чтобы ваши парни были у брода к девяти вечера, Шарп, — продолжил Барнс, возвращаясь к насущным проблемам. — Я пришлю человека, знающего дорогу, он вас проводит, но не наводите панику на мерзавцев до рассвета. Вы услышите четыре сигнальных выстрела — вот тогда переходите брод и внушите этим нехристям страх Божий.
— Я полагал, — раздался за спиной Шарпа ехидный голос, — что четыре пушечных выстрела будут сигналом к наступлению для меня.
— А, сэр Натаниэль! — тон генерала Барнса не предвещал теплого приема. — Мы внесли небольшое изменение в план атаки. Я как раз шел сообщить вам.
— Значит, я не наступаю по этому сигналу? — спросил новоприбывший тоном, подразумевающим, что генерал Барнс сам не знает своего дела.
— Вы ждете моего приказа, сэр Натаниэль. Пушки спровоцируют атаки по всей линии фронта, но вы должны ждать, пока майор Шарп не устроит отвлекающий маневр.
Подполковник сэр Натаниэль Пикок хмыкнул, всем своим видом выражая неодобрение. Шарп слышал ранее о Пикоке, но лично с ним еще не встречался.
— Сомневаюсь, что моим войскам требуется отвлечение внимания, — многозначительно произнес он. — Мы легко можем смять этот сброд, — он махнул рукой через реку, — за считанные минуты.
— И сомнете, — сказал генерал Барнс, — когда придет время.
— А что мне делать, если майор Шарп потерпит неудачу? — спросил Пикок.
— Майор Шарп никогда не терпит неудач, сэр Натаниэль, — твердо отрезал Барнс.
Сэр Натаниэль смерил Шарпа взглядом с головы до ног, отмечая грязный, истрепанный мундир, потертый кушак, побитые металлические ножны и винтовку за плечом. Он фыркнул, явно не впечатленный увиденным.
— Ваши люди справятся с задачей, Шарп?
Шарп в свою очередь с нарочитым неуважением оглядел сэра Натаниэля, отметив начищенные туфли, шелковые чулки и изящно сшитый красный мундир с желтыми отворотами 71-го полка. Сэр Натаниэль был новым командиром 71-го, только что прибывшим из Британии, и, если слухи в бригаде не врали, тщеславным и напыщенным мудаком.
— Мои люди своё дело знают, сэр Натаниэль. Настоящие мастера, — ответил Шарп.
— Мастера в чем?
— В истреблении жаб, — коротко бросил Шарп.
— Так и есть, — бодро подхватил генерал Барнс, явно желая погасить очевидную неприязнь между сэром Натаниэлем и Шарпом. — Ждите сигнальных выстрелов, Шарп, затем переходите реку, штурмуйте лес и выбейте их оттуда. Нагоните на них панику! Это вы умеете.
— Есть, сэр, — ответил Шарп, да и что еще он мог сказать? У него был приказ, и он собирался его выполнить, потому что, по крайней
