Форт - Бернард Корнуэлл
ГЛАВА ВТОРАЯ
Полковник Пол Ревир стоял посреди двора Бостонского арсенала, широко расставив ноги. На нем был светло-голубой мундир с коричневыми обшлагами, белые бриджи из оленьей кожи и сапоги до колен. На толстом коричневом ремне висела морская абордажная сабля. Широкополая фетровая шляпа затеняла его широкое, упрямое, изрезанное морщинами раздумий лицо.
— Ты успеваешь записывать, парень? — грубо спросил он.
— Да, сэр, — ответил мальчик. Ему было двенадцать, и он был сыном Джосайи Флинта, который управлял арсеналом из своего кресла с высокой спинкой и мягкими подушками. Кресло выволокли из конторы и поставили рядом со столом на козлах, где мальчик и составлял список. Флинт любил сидеть во дворе, когда позволяла погода, чтобы присматривать за всем, что творилось в его владениях.
— Цепи, — диктовал Ревир, — банники, щупы для проверки стволов и съемники к ним[12]. Я не слишком быстро?
— Съемники, — пробормотал мальчик, макая перо в чернильницу.
— Ну и жара сегодня, — проворчал Джосайя Флинт из глубин своего кресла.
— Лето же, — отозвался Ревир, — должно быть жарко. Прибойники, парень, и пыжовники. Гвозди, дульные пробки, пальники, запальные крышки[13]. Что я забыл, мистер Флинт?
— Протравники[14], полковник.
— Пиши протравники, парень.
— Протравники, — повторил мальчик, заканчивая список.
— И еще что-то вертится на уме, — нахмурившись, сказал Флинт, но, подумав мгновение, покачал головой. — А может, и ничего.
— Поройся-ка в отцовских запасах, парень, — сказал Ревир, — и сложи все это в кучи. Нам нужно знать, сколько чего есть. Запиши количество и доложи мне. Ступай.
— И ведра, — торопливо добавил Джосайя Флинт.
— Точно, ведра! — крикнул Ревир вслед мальчику. — Да только не дырявые!
Он сел на освободившийся стул и стал смотреть, как Джосайя Флинт впивается зубами в куриную ножку. Флинт был человеком огромных размеров, его живот вываливался из-за ремня, и, казалось, он вознамерился стать еще толще, потому что всякий раз, как Ревир наведывался в арсенал, он заставал своего друга за едой. Перед ним стояла тарелка с кукурузным хлебом, редиской и курицей, на которую он неопределенно махнул рукой, словно приглашая полковника Ревира разделить с ним трапезу.
— Вы еще не получили приказы, полковник? — спросил Флинт. Пуля раздробила ему нос при Саратоге за несколько минут до того, как пушечное ядро оторвало ему правую ногу. Дышать носом он больше не мог, и потому воздух ему приходилось втягивать ртом, одновременно с пережевыванием пищи. Из-за этого его слова постоянно прерывались сопением. — Вы давно уже должны были их получить, полковник.
— Они и сами не знают, что им делать. То ли мочиться, то ли блевать, мистер Флинт, — сказал Ревир, — но я не могу ждать, пока они что-то решат. Пушки должны быть готовы!
— Никто лучше вас с этим не справится, полковник, — сказал Джосайя Флинт, выковыривая застрявший в зубах кусочек редиски.
— Но я ведь не учился в Гарварде, верно? — с натужным смехом спросил Ревир. — Если бы я говорил по-латыни, мистер Флинт, я бы уже генералом был.
— Hic, haec, hoc[15], — пробубнил Флинт с набитым хлебом ртом.
— Полагаю, что так, — сказал Ревир. Он вытащил из кармана сложенную газету «Бостон Интеллидженсер» и разложил ее на столе, затем достал очки для чтения. Он не любил их носить, подозревая, что они придают ему невоенный вид, но без них он не мог прочесть заметку о вторжении британцев в восточный Массачусетс. — Кто бы мог подумать, — сказал он, — что эти проклятые красномундирники вернутся в Новую Англию!
— Это ненадолго, полковник.
— Надеюсь, — сказал Ревир. Правительство Массачусетса, узнав, что британцы высадились в Маджабигвадусе, решило отправить экспедицию на реку Пенобскот, для чего собирался флот, рассылались приказы ополчению и назначались офицеры. — Так-так, — проговорил Ревир, вглядываясь в газету. — Кажется, теперь и испанцы объявили войну британцам!
— И Испания, и Франция, — сказал Флинт. — Теперь красномундирники долго не протянут.
— Будем молиться, чтобы они продержались достаточно долго и дали нам шанс сразиться с ними при Мадже… — Ревир запнулся. — Маджабигвадусе, — поправился он. — Интересно, что означает это название?
— Какой-нибудь индейский бред, — сказал Флинт. — Вероятно, «Место, Где Ондатра Обоссала Себе Лапы».
— Вероятно, — рассеянно ответил Ревир. Он снял очки и уставился на козлы для подъема орудий, ждавшие своего часа, чтобы снять пушечный ствол с прогнившего от сырости лафета. — Вам уже присылали заявку на пушки, мистер Флинт?
— Только на пятьсот мушкетов, полковник, для сдачи в аренду ополченцам по доллару за штуку.
— В аренду!
— В аренду, — подтвердил Флинт.
— Если оружием будут убивать британцев, — сказал Ревир, — то его поставки не должны зависеть от денег.
— Всё всегда зависит от денег, — сказал Флинт. — Во дворе у Эпплби лежат шесть новых британских девятифунтовок, но нам их не видать. Их продадут с молотка.
— Совет должен их выкупить, — сказал Ревир.
— У Совета нет денег, — сказал Флинт, обгладывая косточку. — Не хватает звонкой монеты, чтобы платить жалованье, нанимать приватиров, закупать припасы да еще и пушки покупать. Придется вам обходиться теми орудиями, что у нас уже есть.
— Придётся, — неохотно процедил Ревир.
— И я надеюсь, у Совета хватит ума назначить вас командовать этими пушками, полковник!
На это Ревир ничего не ответил, лишь уставился на подъемные козлы. У него была обаятельная улыбка, согревавшая сердца, но сейчас он не улыбался. Он кипел.
Он кипел от ярости, потому что Совет уже назначил командиров экспедиции, которая должна была выбить британцев из Маджабигвадуса, но до сих пор никто не был назначен командовать артиллерией, а Ревир знал, что без пушек там не обойтись. Он также знал, что он является лучшим кандидатом на эту должность, ведь именно он, в конце концов, командует артиллерийским полком штата Массачусетс. Однако Совет до сих пор демонстративно воздерживался от отправки ему каких-либо приказов.
— Они назначат вас, полковник, — преданно сказал Флинт.
