Неравный брак - Альма Смит
Он вернулся затемно. Она слышала его шаги. Они прошли мимо ее двери. Потом раздались голоса — его и Руслана — в кабинете. Потом тишина.
Он не пришел к ней. Не стал устраивать разборок. Проигнорировал. И это было хуже любого крика. Это означало, что ее проступок был настолько незначительным в его глазах, что не стоил его внимания. Или… что он копил гнев.
Перед сном в дверь постучали. Вероника вздрогнула. «Войдите», — прошептала она.
В дверь просунулась рука Амины. В ней был маленький горшочек с чем-то белым.
— Это айран, — прошептала девочка.
— От мамы. Она видела, как Залина набросилась на вас. Она сказала… что вы держались достойно. И что вам нужно силы беречь.
Она быстренько поставила горшочек на тумбочку и скрылась.
Вероника смотрела на простой глиняный горшок. Айран. Кисломолочный напиток. Знак молчаливой поддержки. От чужой женщины, которую она даже не знала.
Она взяла горшочек в руки. Он был теплым. Как чья-то добрая рука, протянутая в темноте.
Она была не одна. В этом чужом, враждебном мире нашлись те, кто видел не только «городскую шлюху», опозорившую их лидера.
Кто-то увидел просто женщину, попавшую в беду. И эту тонкую, хрупкую нить поддержки она чувствовала теперь так же остро, как и ненависть Залины.
Первая линия обороны была не только в том, чтобы подать чай. Она была и в этом горшочке с айраном. И в смелости Амины. И даже в молчаливом невмешательстве Артема, который, возможно, был не так уж и слеп.
Война продолжалась. Но у нее появились первые, крошечные союзники. И это придавало сил для новых боев.
Глава 9
Ключ
Прошла неделя. Семь дней напряженного перемирия, выстроенного на молчаливых договоренностях и подавленных эмоциях.
Вероника научилась читать настроение дома по звукам: громкие, раздраженные шаги Залины — буря приближается; спокойный, размеренный голос Руслана — затишье; быстрые, легкие шаги Амины — луч света в ее каменном мешке.
Артем был непредсказуем. Он мог не появляться дома целый день, а мог возникнуть внезапно, застав ее врасплох за чтением медицинского справочника, привезенного из прошлой жизни.
Он никогда не комментировал ее занятия, лишь на секунду задерживал на книге свой непроницаемый взгляд, прежде чем пройти мимо. Он спал в своем кабинете, как она узнала от Амины.
Их брак оставался фикцией, спектаклем для чужих глаз, репетиции которого проходили за завтраком и ужином под пристальным взором Залины.
Именно за завтраком все и изменилось. В дом ворвался запыхавшийся мальчишка лет десяти, с лицом, испачканным пылью и слезами.
— Артем Исмаилович! Бабушка Залина! — захлебываясь, выкрикнул он.
— С Марьям плохо! Упала у колодца, нога… она кричит!
Залина вскочила, ее лицо побелело. Марьям была одной из ее дальних родственниц, живущей на другом конце аула, добрейшей пожилой женщиной, которая тайком иногда подкармливала Веронику сладостями.
— Беги за старым Магомедом! — скомандовала она мальчишке, имея в виду местного костоправа, известного скорее своей верой в заговоры, чем реальными медицинскими познаниями.
Мальчик кивнул и рванул прочь. Артем уже поднялся из-за стола, его лицо было серьезным.
— Иди, приготовь комнату, если нужно будет перенести ее сюда, — бросил он Залине и направился к выходу, чтобы самому оценить ситуацию.
Вероника замерла, сердце колотясь где-то в горле. Старый Магомед… Она видела его «методы» — грубые вправления вывихов, часто без обезболивания, ведущие к осложнениям.
Вспомнились лекции по травматологии, строгий голос преподавателя:
«Первые часы после травмы — решающие. Неправильная иммобилизация может стоить человеку возможности ходить».
Инстинкт заставил ее подняться.
— Подожди, — ее голос прозвучал громче, чем она предполагала. Все замерли, повернувшись к ней. Артем остановился у двери.
— Я… я могу посмотреть. Я училась этому. В институте.
В комнате повисла гробовая тишина. Залина смотрела на нее с таким нескрываемым презрением, что Веронике стало физически плохо.
— Ты? — фыркнула она.
— Городская девчонка, которая людей-то толком не видела? Ты хочешь калечить нашу женщину своими дурацкими книжками?
— Я изучала травматологию, — настаивала Вероника, обращаясь больше к Артему, чем к Залине.
— Я знаю, как правильно иммобилизовать перелом. Старый Магомед… он может сделать хуже.
Артем медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, оценивающим. Он смотрел на нее не как на надоевшую обузу, а как на незнакомый инструмент, назначение которого ему вдруг предстояло определить.
— Ты уверена в своих знаниях? — спросил он ровно.
— Это не игра. От этого зависит жизнь человека.
В его тоне не было насмешки. Был холодный, практичный интерес.
— Да, — выдохнула Вероника, чувствуя, как вся ее прошлая жизнь, все годы учебы сжимаются в этом одном слове.
— Я уверена.
Он помедлил еще секунду, его взгляд скользнул по ее лицу, ища следы неуверенности или паники. Не найдя их, он кивнул.
— Хорошо. Идем со мной. Руслан, неси мою аптечку. Там есть бинты, шины.
Залина ахнула от возмущения.
— Артем! Опомнись! Ты доверишь нашу женщину этой… этой неопытной девочке? Из-за нее Марьям может остаться калекой!
— Она училась, — коротко бросил Артем, уже надевая бурку.
— Магомед — нет. Выбор очевиден. Вероника, ты идешь?
Это был шанс. Единственный способ доказать им всем, что она не просто бесполезная вещь, купленная по объявлению. Что в ней есть нечто большее.
Она кивнула и, не глядя на побелевшую от ярости Залину, вышла за Артемом.
Дом Марьям был маленьким и бедным. Внутри, на разостланных на полу одеялах, лежала старушка, ее лицо было искажено гримасой боли.
Правая нога неестественно вывернута в колене. Отек уже нарастал. Рядом суетились испуганные соседки.
Вероника на мгновение запаниковала. Теория — это одно. Практика, без оборудования, без помощи, под осуждающими взглядами чужих людей… Но потом она увидела глаза Марьям — полные страдания и доверия. И этот взгляд вернул ей самообладание.
— Вам нужно будет держать ее, — тихо сказала она Артему.
— И попросить женщин принести чистую воду и больше полотенец. И что-то твердое для шины. Доски.
Он без лишних слов отдал распоряжения. Его авторитет работал безотказно. Через минуту все было готово.
Вероника опустилась на колени рядом с Марьям. Ее руки, к ее удивлению, не дрожали.
— Сейчас будет больно, — мягко сказала она по-русски, зная, что старушка ее не поймет, но tone ее голоса, видимо, был убедителен.
— Но потом станет легче. Держитесь.
Она обратилась к Артему:
— Мне нужно вытянуть ногу и вправить сустав. Держите ее крепче.
Он кивнул и своими сильными руками зафиксировал плечи и бедро Марьям. Вероника сделала глубокий вдох, вспомняя каждое слово преподавателя, каждую схему из учебника.
Она взяла ее ногу выше и ниже травмированного сустава и
