Вадим Гольцев - Сибирская Вандея. Судьба атамана Анненкова

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

Правительство, не имея под рукой сил, должно было организовать на скорую руку войска из местных казачьих частей, из добровольцев и посылать карательные отряды из Омска и т. д. Все эти части и мелкие отряды, которые были разбросаны по всем районам, действовали самостоятельно, они не подчинялись начальству, а все бесчинства и весь произвол относился обыкновенно к анненковскому отряду.

И все-таки Анненков творил насилия в Рубцовском районе, да еще, как выясняется, какие!

В августе 2003 года я с той же целью снова в Барнауле и в этот раз работаю в Центре хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФ АК) — так теперь там называется бывший государственный архив. Заведующая читальным залом архива Татьяна Григорьевна Тюленина старалась выполнить все мои заявки и терпеливо приносила-уносила горы архивных дел. Я просмотрел массу фондов, сделал массу выписок, но ничего, что бы представляло особый интерес по моей теме, не встречалось. В последний день работы я просматривал фонд, включающий в себя письма и статьи красных партизан по истории борьбы с колчаковцами на Алтае в 1919–1920 годах в краевую газету «Алтайская правда». Листая ученическую тетрадь с воспоминаниями жителя села Усть-Журавлиха Пристанского района Волокитина Ивана Александровича, я обомлел, наткнувшись на запись, содержавшую такие сведения, о существовании которых я не мог и подумать и которые оправдывали и дальнюю поездку, и время, проведенное в архиве за счет отпуска! Уверен, что эта запись обнародуется впервые и произведет эффект разорвавшейся бомбы среди исследователей Гражданской войны.

И. А. Волокитин, описывая перипетии обстановки в селе, называет банду односельчан, оперировавшую в близлежащих районах. Он пишет: «Из села Журавлихи на это пошли Степан Данилович Анненков, Сергеев Митрофан, Зуев Филипп, Зуев Афанасий и Петров Никифор, Хорохорин Иван Фролович и другие, которые были выяснены (видимо, автор имел в виду установлены, выявлены, может быть, сданы, преданы ЧК. — В. Г.) человеком по кличке Волк и отправлены в Барнаул. Анненков был главарем, он не явился. Некоторые через 10 лет явились домой»{251}.

Разворачиваю карту Алтайского края, ищу село Усть-Журавлиху. Вот оно, в 170 километрах севернее Рубцовска. Сразу же находятся и другие села, жители которых допрашивались на процессе: Камышинка, Лопуново, Веселоярское, Красноярское, и все они — вокруг Усть-Журавлихи! Так вот о каком Анненкове говорили свидетели на Семипалатинском процессе! О своем земляке, однофамильце атамана, а не о нем самом! Но дотошный читатель скажет, что эти «свидетели» видели, что на скамье подсудимых сидит не их земляк, и могли заявить об этом. Да, видели, но, может быть, не знали того бандита в лицо или не хотели, а может быть, и боялись сказать, что на скамье подсудимых — не тот Анненков! Во всяком случае, это роковое совпадение фамилий сыграло драматическую роль в судьбе атамана и долгие годы вводило в заблуждение даже честных исследователей Гражданской войны в Семиречье. Больше, надеюсь, не будет!

Заканчивая анализ рубцовского эпизода, приведу еще одну цитату из труда одного из исследователей Гражданской войны на Алтае:

«Руководимые и поощряемые интервентами белогвардейцы при Колчаке распоясались окончательно. В Енисейской губернии генерал Розанов сотнями убивал „заложников“. В Иркутской губернии генерал Волков расстреливал в селах каждого десятого. В Забайкалье атаман Семенов вырезал целые деревни. В Омском военном округе генерал Матковский сотнями вешал рабочих на телеграфных столбах вдоль железной дороги. В Семиречье бандиты Анненкова рубили первого встречного и растлевали детей… То же творилось на Алтае (поручик Голдович, атаман Бессмертный — в Каменском уезде, поручик Ракин — в Барнауле)»{252}.Не давая оценки утверждению автора о зверствах анненковцев в Семиречье, полагаю, что, если бы это происходило на Алтае, он не преминул бы сказать об этом с присущим ему блеском. Не сказал, потому что ни при Директории, ни позже атамана Бориса Анненкова на Алтае не-бы-ло!

Полагаю, что на основании сказанного рубцовский эпизод в обвинении атамана следует исключить. Не было этого эпизода в его жизни!

Перехожу к рассмотрению Семиреченского периода.

Приказ о передислокации отряда на Семипалатинский фронт Анненков получил в августе 1918 года.

— Обосновавшись в Троицке, я доформировал свои полки и двинулся на Семиреченский фронт через Омск, — вспоминает Анненков. — В составе партизанских частей были: 1-й Оренбургский казачий полк, 1-й Верхнеуральский полк, один стрелковый партизанский полк, один Сибирский казачий полк и две батареи при восьми орудиях. Не доходя до Омска, мы узнали, что произошел арест Гришина-Алмазова. Вместо (н) его командование принял генерал Болдырев.

Мы уже знаем, что в связи со славгородскими событиями маршрут отряда Анненкова был изменен: часть его отряда осталась на станции Татарск, другая была брошена на Славгород. Прибыв сюда, когда крестьянский бунт был уже подавлен, Анненков по собственной инициативе занялся мобилизацией, а после прибытия в город для ее проведения украинского имени гетмана Скоропадского куреня (полка) доложил о выполнении задачи новому военному министру Иванову-Ринову и в конце сентября получил приказ о продолжении следования на Семипалатинский фронт.

На станции Татарск его ожидал командир 2-го Степного корпуса генерал-майор Матковский, корпусу которого отряд Анненкова был придан. В Семипалатинск Анненков прибыл 2–3 октября. К этому времени город уже был занят войсками Омского правительства и чехословаками. По случаю прибытия отряда на привокзальной площади был проведен военный парад местного гарнизона. Несколько дней Анненков прожил в своем вагоне, затем перешел на квартиру к доктору Березицкому. Личный состав отряда размещался вначале в вагонах, затем — в учительской семинарии.

Прибыв в Семипалатинск, Анненков сразу же приступил к наведению порядка в своих частях, к восстановлению их боеготовности и боеспособности и к подготовке к убытию на фронт. Территория военного городка и других районов города, где расположились войска, огласилась командами, на плацу и на площадях с утра до вечера шли занятия, провинциальная тишина разрывалась резкими звуками одиночного и залпового ружейного огня, а нередко и уханьем пушек, на улицах замаячили патрули, а гауптвахта наполнилась провинившимися солдатами и даже офицерами. В предвидении зимы Анненков безжалостно гоняет своих интендантов, требуя от них достаточного обеспечения войск оружием, боеприпасами, снаряжением, теплым обмундированием, продовольствием.

Как и в Омске, заборы запестрели призывами к населению вступать в партизанскую дивизию. От добровольцев не было отбоя, хотя никаких льгот и выгод им не сулилось. Кроме того, из Сибири, в частности из Барнаула, к Анненкову прибывает и мобилизованное пополнение. Началось формирование полков, двум из которых склонный к шику и театральности Анненков дал звучные названия Черных гусар и Голубых улан.

По делам мобилизации Анненков выезжает в Сергиополь, Романовское, Павлодар, Усть-Каменогороск. В Усть-Каменогорске он формировал два сибирских казачьих полка, один пехотный и один сводный полки.

В связи с выездами Анненкова в эти города и населенные пункты суд задает ему вопрос:

— А по дороге не наблюдали безобразий?

— Нет! — отвечает тот.

— А жалобы получали?

— Да, когда проезжал, то получал жалобы на то, что отряды брали фураж, хлеб и продовольствие.

— А как вы на все это реагировали?

— По выдающимся случаям были смещения, разжалования, расстрелы…

— Жалобы были на безобразия ваших отрядов не в отношении фуража, хлеба и продовольствия, а в отношении порок!

— Нет, не было жалоб!

— А случаи были?

— Хорошо знаю, что случаев таких не было!

Этот диалог хорошо демонстрирует попытку свалить на Анненкова чужие грехи. Дело в том, что в это время в Семипалатинской губернии войск Анненкова не было нигде, кроме самого Семипалатинска. Поэтому ни о каких реквизициях и порках за пределами Семипалатинска со стороны войск Анненкова не могло быть и речи. Если они и были, то это делали другие, не анненковкие части. Да и о каких реквизициях и порках со стороны анненковцев могла идти речь, если снабжение его войск было отличным, а добровольцы шли к нему валом?! За что?

На Семипалатинском процессе звучали также обвинения анненковцев в грабежа и насилиях и в Семипалатинске. Конечно, полностью отрицать это бессмысленно и одиночные случаи имели место. Так, бывший военнослужащий дислоцировавшегося в Семипалатинске 5-го кадрового полка, ставший затем поручиком 18-го Сергиопольского полка бригады генерала Ярушина, Перепелица, показал, что к осени 1918 года в город «явился анненковский отряд, и много приходилось слышать от военных, что в Затоне, в рабочем районе и на Плещеевском заводе происходили порки и расстрелы. По квартирам ходили под различными предлогами китайцы и проводили грабежи. Однажды постучались к нам — я их узнал по разговору. Мы с отцом не открыли им дверь, и тогда они бросили в окно бомбу, к счастью, бомба не разорвалась. Кроме анненковских китайцев, других китайцев в Семипалатинске не было, поэтому я твердо определяю, что это были анненковцы».

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112