Гак и Буртик в стране бездельников - Святослав Владимирович Сахарнов
Сегодня хан поставил у дверей своего любимого визиря Рахат-Лукума смотреть, не ведут ли выдумщика.
— Ведут! Ведут! — закричал наконец Рахат-Лукум.
В зал ввели почерневших от солнца и совершенно обессилевших мастеров и их спутника. Без еды, страдая от жажды, они шли восемь дней по следам похитителей, пока не повстречали бездельников Бассейна.
— Что придумали эти люди? — нетерпеливо спросил хан.
— О могущественнейший из ханов, они не придумали ничего! — упав ниц, доложили бездельники.
— Зачем же они здесь?
— О тень полудня! Эти люди, вместо того чтобы наслаждаться прохладой стен, путешествовали через пустыню, испытывая муки жажды и голода, — забормотал, стуча лбом об пол, один из бездельников.
— Смотрите, как они измучены, как стёрты их ноги и как ввалились их глаза! — удивлялись придворные.
— Они просят накормить и напоить их, а потом вновь собираются идти через пустыню, — доложил второй бездельник.
— Это очень странно, о великий хан! — шепнул Рахат-Лукум. — Эти люди не бездельники. Они стремятся к тайной цели. Нельзя отпускать их.
Хан зевнул и сказал Рахат-Лукуму что-то на ухо.
— Неподвижнейший из неподвижных повелел удовлетворить просьбу несчастных, — объявил тот. — Они будут пить, есть и жить в дворцовой башне. Жить до тех пор, пока хан не решит, чем он ещё может им помочь. А решит он это после того, как прославит своё имя!
Путешественникам не дали сказать ни слова, подхватили под руки и потащили из дворца.
Мастеров и Нигугу посадили в каменную башню без окон, закрытую сверху крышкой.
Потянулись томительные дни. Часами шагали пленники взад-вперёд, от стены к стене, сгорая от нетерпения и злости и слушая, как вопят наверху глашатаи:
— Бездельники и дети бездельников! Кто придумает, как без труда и затраты времени сделать имя нашего хана бессмертным, получит тысячу верблюдов и туфлю с ханской ноги. Торопитесь, бездельники и дети бездельников!
Был вечер. Мастер Гак и Нигугу уже спали, когда их разбудил неожиданный стук.
Мастер Буртик барабанил изо всех сил кулаком в стену.
— В чём дело? — раздался сверху голос стражника.
— Немедленно отведите нас к хану! — крикнул ему Буртик. — Я знаю, как прославить его имя!
— Что ты? — возмутился Гак. — Зачем тебе бессмертие этого болвана?
— Мне нужны верблюды, — тихо ответил ему товарищ.
Весь дворец уже знал новость. Зал, в котором сидел хан, кишел бездельниками.
— Приблизься! — кивнул Рахат-Лукум мастеру. — Хан разрешает тебе говорить.
— Я слышал, великий хан, что ты хочешь сделать своё имя бессмертным… — начал Буртик.
— Говори скорее, что ты придумал? — прервал его хан.
— Медленный верблюд уходит дальше быстрой лошади. Пусть он скажет всё, что думает, — шепнул Рахат-Лукум.
— Я и говорю, — продолжал Буртик. — Мы можем помочь тебе. Взгляни в окно. Что видишь ты на вечернем небе?
— Луну… — удивленно проговорил хан. — Но зачем она мне?
— А знаешь ли ты, всезнающий, что Луна всё время повёрнута к нам одной стороной и что никто ещё не видел её обратного лика?
— Ерунда! — возмутился Бассейн, но тут же вспомнил, что ему подобает быть сдержанным. — Ну и что же?
— Хан, поверни Луну к Земле другой стороной, и твоё имя никогда не сотрётся в памяти людей. Нетрудное дело, и оно не потребует много времени. Видал ли ты, как поворачивают камень, подложив под него конец копья? Надо только подыскать такой шест, чтобы хватило до Луны, — и дело сделано.
— Что скажете вы на это? — обратился хан к присутствующим.
Те промолчали.
— Хорошо, я подумаю, — сказал Бассейн. — Отведите их опять в тюрьму.
— А как же награда?
— Слово хана нерушимо. Туфля и верблюды будут доставлены в башню, — важно заявил Рахат-Лукум…
— Теперь вы понимаете? — обратился мастер Буртик к друзьям, когда стражники вновь опустили их в башню и оставили одних. — Сейчас нам приведут тысячу верблюдов. Мы отдадим 997 стражникам, и они выпустят нас на волю. На трёх верблюдах мы пересечём пустыню и достигнем Железного замка… Почему, однако, их не ведут? Мне надоело ждать!
Не успел он произнести эти слова, как люк приоткрылся и двое бездельников торжественно спустили на верёвках тюк. Это была шкура верблюда, в которой лежала стоптанная туфля.
— Что это за шутки? — закричал Буртик. — Где верблюды? Я буду жаловаться хану!
— Не кричи! — проворчал сверху стражник. — Хан щедр: это больше, чем тысяча, — это все его верблюды. Их давно уже нет. Последний сдох в тот день, когда вас подобрали в пустыне. Вот его шкура.
— Обманули! Ограбили! — Буртик заметался по башне, барабаня в её стены. Ханская туфля летала от ударов его ноги, как мячик.
Что предпринять? Хан поймёт, что над ним посмеялись, и тогда…
При одной мысли о будущем мастерам стало не по себе.
Между тем в ханском дворце кипела работа. Самые долговязые из стражников и самые высокие из приближённых высыпали на балконы и старались дотянуться шестами и палками до Луны. Сам хан дважды влезал на окно и, держа копьё за остриё, пытался ткнуть тупым концом в серебряный диск. Любимый советник Рахат-Лукум, помогая ему, выпал из окна и свернул себе шею.
Поняв, что его обманули, хан рассвирепел. Он приказал повесить наутро троих насмешников за уши на стене башни, а всякого, кто употребит в его присутствии слово «луна», бить палками.
— Что делать? Что делать? — шептал Буртик, бегая по башне. Из-за его нелепой шутки гибнут друзья!..
Он сунул руку в карман и неожиданно почувствовал в пальцах гладкую твёрдую чечевицу.
Зажигательное стекло!
Однако какую пользу можно извлечь из этой игрушки в их положении? Поджечь солнечным лучом… Но что? Во всей башне могла гореть только солома, на которой они спали. Перед глазами мастера возникла картина пылающей башни и дымного облака, стремящегося кверху…
— Мы спасены! — закричал он. — Слушайте меня, друзья, внимательно!
Глава десятая,
в которой события развиваются с ужасающей быстротой
Ночь кончилась.
