Гак и Буртик в стране бездельников - Святослав Владимирович Сахарнов
— Что случилось? — спросил Нигугу, когда поле боя осталось за тремя путешественниками.
— Я спасал жертву от палача! — объяснил Буртик и рассказал о пытке, которой подвергался первый бездельник.
— Что вы! Это же были два друга! Человек, сидевший на корточках, готовится в учёные. Ему необходимо как можно скорее стать лысым.
— Да ну? — удивились приятели. — А став лысым, какими науками он займётся?
— Никакими: он будет носить звание учёного. Его лысина уже сейчас достаточна для получения степени кандидата наук. Но бедняга, как видно, тщеславен и метит в доктора. Придётся ему пожертвовать остатками волос.
Гак и Буртик развели руками.
Чем дольше шли мастера по стране, тем задумчивее становился Гак.
— А ведь здесь когда-то было неплохо, — однажды сказал он.
— Скоро здесь будут одни развалины, — ответил Буртик.
Перед ними лежали запущенные поля, рухнувшие мосты, остатки селений.
— Эта страна немножко и ваша, — тихо промолвил Нигугу.
Мастера остановились. Ведь перед ними действительно лежала земля, на которой трудились и жили когда-то их предки.
Как, должно быть, здесь всё изменилось!
И только дети оставались детьми.
Они с визгом носились по дорогам, обливали друг друга водой из луж, выспрашивали и узнавали всё, что только можно было узнать.
Как-то, проходя мимо ручейка, на котором стайка перепачканных грязью мальчишек и девчонок мастерила плотину, Буртик заметил:
— Смотрите, а ведь из них уже не получатся бездельники. Вон как ловко плетут они загородку!
Нигугу покачал головой.
— Бездельниками не родятся, бездельниками становятся. Вы забыли, что их ждёт. Когда дети подрастут, их отдадут в ученики. Там они изо дня в день будут наблюдать повадки взрослых. А когда забудут всё, что узнали, и разучатся всему, чему научились в детстве, их допустят к экзамену… Между прочим, он состоится завтра. В бывшей столице, которая лежит на нашем пути. Там же будут выбирать чемпиона бездельников. Хотите посмотреть?
Но Буртик уже не слушал его. Он сидел на корточках возле ребят и мастерил им из досок и палок водяную мельницу. Скоро поперёк ручья выросла плотина, а на ней весело закружилось в радужных брызгах колесо.
— При-хо-ди-те ещё! — кричали ребята, когда мастера двинулись в путь.
Буртик кивнул.
На другой день друзья вступили на улицы большого города.
Каменные дома с крутыми черепичными крышами. Узенькие улочки. Над зловонными каналами — горбатые мосты.
Такой оказалась столица государства, покинутая Барбараном.
Тысячи ворон, облепив карнизы домов, оглашали воздух пронзительными криками.
На улицах было безлюдно. Одичавшие собаки рылись в кучах рыжего мусора.
— Мы пришли вовремя. Все смотрят экзамен! —догадался Нигугу.
На городской площади, мощённой зелёным щербатым камнем, кипела пёстрая разноголосая толпа.
Экзамен проходил в центре площади. Здесь стояли накрытые полосатой тканью столы, и двенадцать морщинистых старцев задавали вопросы юношам.
Экзаменовались два парня — тощий и толстый.
— Скажи, — обратился к тощему одетый в пышные лохмотья старик, — сколько будет, если к двум бурым свиньям прибавить ещё две?
— Четыре, ваша мудрость. Четыре бурых свиньи, — подумав, ответил тот.
Старик покачал головой.
— А ты что скажешь? — повернулся он ко второму парню.
— Э?
— К двум свиньям прибавить ещё две. Сколько всего?
— Восемь!
— Прекрасно! Сразу видно, что ты по-настоящему готовился стать бездельником… Теперь возьмите оба по молотку и забейте эти два гвоздя.
Парни вооружились молотками и начали вгонять гвозди в специально поставленный у стола обрубок дерева.
«Трах!» — толстый промахнулся и расплющил молотком палец. Бедняга взвыл от боли и запрыгал на одной ноге, держа палец во рту.
— Хорошо! — похвалили экзаменаторы. — Ты обращаешься с молотком, как бездельник первого разряда… С этим парнем всё ясно, — решили они. — А вот второй — слаб. Он ещё не всё забыл и кое-что ещё умеет делать. Придётся ему прийти на следующий год…
— А теперь, — Нигугу потянул за руки мастеров, — идёмте смотреть выборы чемпиона!
Борьба за этот почётный титул подходила к концу.
Друзья подошли к барьеру, за которым состязались участники.
Они были разделены на четыре группы.
В первой бездельники соревновались — кто глубже засунет нос в банку.
Во второй — кто дольше продержит на высунутом языке горошину.
В третьей — в правом углу площадки — стоял дикий шум. Здесь, чтобы победить, надо было перекричать друг друга. Верх брала толстуха в малиновой кофте. Она визжала, как поросёнок, которого кладут в мешок.
Зато слева было тихо.
Соревнующиеся спали.
Один из них сидел в бочке с водой. Над поверхностью торчала только его голова с закрытыми глазами.
Второй спал лёжа на битом стекле и ржавых гвоздях. Он сладко улыбался во сне.
— О, да этот, чего доброго, станет чемпионом! — заметил Буртик.
Но он ошибся. Большинство голов в толпе было повёрнуто к сухому дубу, стоявшему на самом краю площадки. На нём висел вниз головой подвешенный за левую ногу человек. Он изредка шевелился во сне и посапывал. Это был бездельник, по имени Бескалош. Он висел и спал уже шестой день кряду.
Народ ждал. Неожиданно послышался треск: верёвка, на которой висел Бескалош, оборвалась, и он, не просыпаясь, упал прямо в объятия своих поклонников.
Крики «ура!» потрясли воздух. Судьи несли дубовый венок. Чемпион был избран.
Когда, покинув площадь, мастера и Нигугу вышли из города, в лицо им пахнул сухой горячий ветер. Впереди лежала пустыня — суровые владения хана Бассейна.
Глава девятая,
из которой можно узнать о хане Бассейне, Луне и о дальнейшей судьбе мастеров
Второй месяц во дворце хана Бассейна никому не было покоя.
— Ничего не известно? Никто не объявился? — спрашивали друг друга придворные.
Второй месяц с высокой башни, сменяясь каждый час, глашатаи выкрикивали:
— Бездельники и дети бездельников! Кто придумает, как без труда и затраты времени сделать имя нашего хана бессмертным, получит тысячу верблюдов и туфлю с ханской ноги! Торопитесь, бездельники и дети бездельников!
Хан гневался. Мрачный, он сидел, по-совиному сгорбясь на подушках, и ждал.
Никто не являлся, а прославиться ему было необходимо.
Деды и прадеды хана воевали. У него не было армии.
Деды и прадеды строили города. У него не было рабочих.
Во дворцах дедов и прадедов трудились золотых
