Ищейка - Наталья Владимировна Бульба
Беспомощная трусливая болонка!
Все было не совсем так. Я не боялась остаться одна, я боялась остаться без Стаса.
— Возьми, — пока я развлекалась рефлексиями, Игнат достал из кобуры Макаров и запасную обойму, и протянул Стасу.
— Оставь, — качнул головой брат. И добавил, как припечатал: — Ты все помнишь.
— Можешь не повторяться, — огрызнулся Игнат, убирая пистолет в кобуру. — Аня… — позвал он меня.
Я не хотела уходить…
Я прекрасно понимала, что у брата не осталось других вариантов, чтобы защитить меня. И от этого было… нет, не больно — зло!
У меня имелась возможность стать сильнее, но я скорее игралась в ищейку, чем реально становилась ею.
Расплата при таком раскладе была неизбежна!
Но я даже подумать не могла, что ценой моей слабости может стать жизнь брата.
— Попробуй только не вернуться! — исподлобья посмотрела я на Стаса. Единственное, на что оказалась способна.
Тот улыбнулся… легко, спокойно:
— Спасибо за мотивацию, — подмигнул он мне и, тут же став серьезным, не попросил — приказал: — Уходите!
Оглядываться я не стала. Как и Игнат.
Мы просто, молча, ушли.
То ли к свободе, то ли к ее отсрочке.
До реки добрались без проблем. Если не считать проблемой мокрые ноги и ставшую уже привычной запредельную усталость.
По берегу, как и предупредил Григорий, не пошли, предпочли край леса. Пусть деревьев и много, но таких зарослей кустарников, как в овраге, не было.
Шли медленно — силы, что появились, пока связывала себя и волков, быстро иссякли.
Слишком мало их было.
Я двигалась первой, как попросил Игнат, глядя себе под ноги, чтобы не только не споткнуться, но и не потревожить змею, если вдруг такая появится. Сам же Игнат не просто шел следом, отслеживал все вокруг.
Отдыхали часто, едва ли не каждые минут десять. Игнат мог бы идти быстрее…
Я не могла, как бы ни упрекала себя в этом.
— Ты что-нибудь слышишь? — когда остановились то ли в третий, то ли в четвертый раз, неожиданно даже для самой себя спросила я у Игната.
Не знаю, чего было в моем вопросе: надежды или страха, но вопрос прозвучал как-то по-детски.
— Ты ведь не про птиц? — с грустной улыбкой уточнил он у меня. Дышал порывисто, но не так тяжело, как я.
Вместо ответа качнула головой. Птиц слышала и я. Не сказать, что было их много — ранним утром они орали огалтело, рождая ощущение, что ими заполнено все вокруг, сейчас же перекликались лениво, словно отдыхали, отыграв свою партию.
— Нет, все тихо, — вряд ли успокоил меня Игнат. — Аня, — как-то по-особенному посмотрел он на меня, — у нас нет другого варианта. Они не просто…
Он не закончил и правильно сделал. Понимать я все понимала, но…
Как заставить ноги идти, если идти они не могут⁈
Кивнув, опустила голову. Еще минута передышки…
Вокруг все было таким обычным. Трава — зеленая, деревья — раскидистые, тянущиеся к небу. Да и небо… пусть и мелькало сейчас только в просветах, но было высоким и ярким, как и положено в погожий летний день.
И только мы…
— Надо идти, — тронул меня за руку Игнат.
Я вздохнула и сделала шаг. Потом еще один. И еще…
Реку было неслышно, но в разрывах деревьев она мелькала постоянно, так что забрести не туда, чаще глядя себе под ноги, чем вперед, я не боялась.
Я вообще сейчас ничего не боялась! Кроме одного — не увидеть вновь брата. Живого и здорового!
Мысли мешали. Стоило задуматься, как взгляд скользил куда-то в сторону и тогда у меня на пути вдруг появлялся тонкий стволик березки или ветка клена, норовившая ткнутся в и так посеченное кустарником лицо.
А не думать не получалось. Как и не чувствовать, как тревога подбиралась все ближе к сердцу.
Игнат неожиданно остановился — не прошло и пары минут, как отошли от места последнего отдыха.
Я заметила не сразу, сделала еще с десяток шагов. Оглянулась, лишь ощутив, что кто-то внимательно смотрит на меня из-за деревьев.
Остановившись, оглянулась. Игнат смотрел не на меня, на ель, вокруг которой столпились несколько небольших елочек. Рука с арбалетом была поднята.
— Нет! — рыкнула я — и откуда только взялись силы, и опустилась на колени. — Дар…
Он вышел из-за ели… большой, вальяжно-ленивый. Оскалился на Игната — тот хмыкнул, но арбалет опустил, подошел ко мне, ткнулся носом в подставленную руку.
— Извини, у меня ничего нет, — повинилась я, с каким-то щемящим удовольствием вдыхая запах волчьей шерсти. — Но если…
Договорить, что если выберемся, обязательно вернуть к нему с вкусняшками, я не успела.
Первая очередь, прозвучавшая так четко, словно стреляли где-то совсем близко, заставила меня замолчать, а Дара отступить и оскалиться. Потом была вторая. И еще одна. И еще…
Одиночные выстрелы то же были. И похожие на хлопок или взрыв петарды, словно стреляли из ружья. И более резкие, короткие, как из пистолета.
Сердце уже не колотилось, оно вырывалось из груди. Хотелось закрыть глаза и зажать ладонями уши, чтобы не слышать, но я не сделала ни того, ни другого.
Лишь смотрела. То на Игната, лицо которого стало каменным. То на Дара, рычавшего так, как рычат только на смертельного врага. То на лес, где шла перестрелка.
Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. Последняя очередь, хлопок и… тишина. Тяжелая, гнетущая. И — мертвенная, сделавшая все вокруг застывшей картинкой.
Деревья. Трава. Замершая на ветке птица. Неподвижный Дар. Игнат, во всей позе которого ощущалась готовность.
И — я! То ли живая, то ли…
А потом раздался выстрел. Один-единственный выстрел, но именно он заставил все ожить.
И сердце, и чувства, и — дар, который буквально швырнул в меня то самое видение: поляна и лежавший на траве Стас.
— Нет! — заорала я и кинулась туда, куда вел дар.
— Анна! — с каким-то отчаянием крикнул Игнат, пытаясь меня остановить.
Остановить меня он не мог.
Да и никто бы не смог. Ни сейчас. Ни тогда, когда там, впереди, истекал кровью мой брат.
Мелькали деревья, били по лицу ветки, уползали с моего пути змеи.
Не державшие еще недавно меня ноги были сильными и крепкими. И сердце больше не колотилось, оно билось четко и ровно, словно понимая, что не имеет права на слабость.
Стать сильной такой ценой⁈
Мысль была страшной, но она имела право на жизнь. И от осознания того факта, что именно я была
