Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Нерсана Койта взяли на улице Серебряных чаш, в квартале, где хозяйственные переписчики обычно не появлялись после вечернего закрытия канцелярий. Он шёл без спешки, нёс под мышкой пустую счётную трубку и, судя по лицу, уже считал главный риск пройденным. Люди закрытой канцелярии не стали брать его у лавки красильщика. Дали пройти два поворота, убедились, что за ним нет второй поддержки, и только потом зажали между телегой с углём и воротами винного склада.

Койт попытался умереть.

Не героически, не красиво и не как в дешёвых историях о тайных агентах. Просто резко прикусил то, что держал за щекой. Один из людей канцелярии оказался быстрее: ударил его под челюсть и вдавил большой палец под скулу. Второй сразу залил в рот нейтрализующий состав. Койта вырвало на мостовую, потом его связали, закрыли лицо тканью и увезли в фургоне, на котором днём развозили ламповое масло, но всё равно Койт через несколко минут выгнулся в смертельной судороге и опал, умерев от кровоизлияния в мозг.

Женщину с пуговицами нашли через час. Она успела уйти из лавки красильщика, сменить платок и передать счётную трубку дальше. Её тоже взяли живой, но поздно и ненадолго. Трубка уже ушла через третьи руки. Люди канцелярии подняли весь квартал, задержали красильщика, его племянника, двух мальчишек-разносчиков и старого нищего у ворот. Нищий оказался действительно нищим, красильщик знал меньше, чем боялся, а племянник рассказал всё, потому что не был агентом и не собирался умирать за чужую игру.

Главное стало ясно быстро: часть сведений уже ушла в сторону Эльгаронны.

Патриарх принял доклад в малом кабинете нижнего крыла. Новый Аврел присутствовал, но не сидел за столом. Стоял у карты Ларнаса, на которой начальник канцелярии отметил хозяйственные палаты, лавки, дома паломников и предполагаемые точки передачи. В-3 и В-4 ждали за дверью с двумя рядами охраны между ними и обычными служителями. Это выглядело нелепо: охрана охраняла не Предвестника от них, а остальных от его новой охраны.

— Первый канал ушёл, — сказал начальник канцелярии. — Мы не знаем, сколько именно. Минимум — Сорден, закрытый опыт, формула Предвестника. Возможно, часть хозяйственных распоряжений по нижнему комплексу.

Патриарх перевёл взгляд на нового Аврела.

— Вы сказали, что канал уже ушёл.

— Да.

— Почему не раньше?

— До внутреннего круга вам требовалось удержать своих. После него — увидеть, кто побежит. Если бы взяли Койта утром, второй канал ушёл бы глубже.

Начальник канцелярии с трудом удержался от возражения.

— Второй канал, — сказал Патриарх.

— Мелхир Рат под наблюдением. Его первое сообщение, вероятно, уже ушло вчера или ночью. Сегодня он попытался проверить слух о выводе В-3 и В-4. Мы дали ему увидеть движение охраны у старого крыла, но не самих объектов.

— Зачем? — спросил Патриарх.

Новый Аврел ответил спокойно:

— Пусть Витильский Астархат знает, что мы не боимся двигаться. Страхи, которые не кормят подробностями, растут быстрее.

— Это опасная игра.

— Любые игры с Витильским Астархатом опасны. Эта хотя бы направлена.

Патриарх посмотрел на начальника канцелярии.

— Ваше мнение.

— Если первое сообщение Мелхира уже ушло, полностью закрыть канал поздно. Можно задержать его сейчас, но тогда Астархат поймёт, что попал точно. Можно дать ему второе сообщение с частичной правдой и посмотреть, куда оно пойдёт. Я не люблю признавать, что кто-то кроме меня прав, но в этом месте он может быть прав.

Патриарх усмехнулся одними глазами.

— В Ларнасе начинается новый вид богословия: «Предвестник может быть прав, но лучше бы нет».

Начальник канцелярии не улыбнулся.

— Ваше Святейшество, мне нужно решение.

Патриарх прошёлся вдоль стола. Он хотел закрыть оба канала, выжечь лавку красильщика, забрать дом восточных паломников, изолировать хозяйственную палату и приказать всем молчать под страхом смерти. Это было понятное желание. И бесполезное. Страх уже ушёл наружу. Теперь важно, какую форму он примет.

— Койта тихо похороните, пусть думают что он у нас и говорит. Красильщика держать отдельно. Племянника отпустить утром после внушения и слежки. Пусть думает, что отделался. По Мелхиру Рату — наблюдение продолжить. Второе сообщение дать уйти, но только после того, как в него попадёт наша частичная картина: Сорден погиб, Аврел пережил касание Ответа, вэ три и вэ четыре остаются под контролем, Храм умиротворения закрыт из-за технической проверки. Ни слова о перестройке установки. Ни слова о Вратах.

— Слушаюсь.

Новый Аврел повернулся от карты.

— Добавьте, что Предвестник готовится к закрытому соборному подтверждению.

Патриарх посмотрел на него.

— Нет.

— Это заставит их торопиться. Торопливый Совет ошибётся.

— Или соберётся быстрее и потребует открыть Храм умиротворения раньше, чем мы закончим перестройку.

— Они и так потребуют.

— Но пусть думают, что успели вовремя.

Новый Аврел после короткой паузы кивнул.

— Принято.

Патриарх заметил эту уступку. Не потому, что она была большой, а потому, что новый Аврел вообще счёл нужным уступить. Значит, пока он действительно считал Патриарха полезным не как печать на бумаге, а как человека, понимающего политическое время лучше него. Это давало не власть, но рычаг. Маленький, ненадёжный, однако сейчас Патриарх собирал именно такие.

К утру второе сообщение Мелхира Рата ушло из Ларнаса.

Его пропустили через восточный караван не потому, что люди канцелярии не могли перехватить, а потому, что получили приказ смотреть и запоминать. Мелхир сделал всё осторожно: передал не лист, а нитяную метку на мешке с сушёными травами, потом сменил двор, дважды прошёл через людные места и только после этого вернулся в дом паломников. Его не тронули. Он знал, что часть пути слишком гладкая, и от этого нервничал сильнее, чем если бы за ним открыто шли двое. Но сообщение ушло.

В тот же день Орн получил разрешение на частичную перестройку южной линии.

Не так, как хотел новый Аврел. Магистр настоял на двойном контроле, отдельной аварийной плитке и отсутствии живого стабилизатора. Предвестник счёл это медленным, но допустимым. Спор занял три часа, закончился двумя утверждёнными схемами и одной фразой Орна, которую оператор потом записал на полях для себя: «Если мы все выживем, я лично напишу книгу о том, почему нельзя строить технику на доверии к существу без имени». Книга, скорее всего, никогда не появилась бы. Но сама мысль помогла оператору пережить смену.

В-3 и В-4 к вечеру уже находились не в камерах, а в боковом помещении за барьером. Им выдали простую одежду без знаков различия, воду, еду и пустое пространство для движения.