Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева
Я киваю, будто это обычные слова. Хотя внутри все падает куда-то вниз. Поломался мой терминатор.
– Мы наложим фиксирующую повязку – восьмерку, – продолжает врач. – Это такая, что удерживает плечи в раздвинутом положении. Чтоб не срослось криво.
– А гипс?
– Не нужен. Только повязка и покой. Две недели минимум без активной нагрузки. Качели, беготня, падения – исключены. Потом контрольный рентген. Если все хорошо – реабилитация и потихоньку в строй.
Я киваю еще раз.
– А на компьютере можно? – интересуется Борька.
– Можно все, что исключает движения рукой, – улыбается врач. – Хотя это, я понимаю, сложнее всего.
Я молча киваю. Да он и сам все понимает.
Боря сидит на кушетке, слегка сутулится, смирно ждет, пока медсестра распаковывает повязку. Не плачет, не хнычет – держится, как взрослый. Только глаза бегают: на меня, на врача, на потолок.
Когда ему заводят руки за спину и начинают затягивать ту самую "восьмерку", он чуть дергается. – Дыши. Сейчас будет неудобно, но нужно потерпеть.
И он терпит. Сжимает зубы и терпит, но не плачет.
Тонкие лопатки, плечи сдавлены ремнями.
Похож на маленького парашютиста, готового к прыжку с высоты.
– Вот вам заключение, завтра с ним к участковому, вам дадут больничный. Повязку не трогать, спать на спине, руку не поднимать. Через две недели – на контрольный рентген.
Я киваю.
Боря слезает с кушетки осторожно, будто боится развалиться пополам.
Но идет гордо, как будто не повязка, а орден.
Я беру его за здоровую руку.
Проходим мимо все той же очереди. Никиты нет. Я выдыхаю. Хотя при нем они бы так не смотрели осуждающе.
Мы выходим на улицу.
Свежий уже вечерний воздух ударяет в лицо прохладой. Кожа под блузкой покрывается дрожью.
– Сейчас такси вызовем, – бормочу я, доставая телефон одной рукой, другой крепко держу Борю.
На скамейке напротив сидят двое в форме. Один – Никита, второго не знаю. Видимо, коллега. Чуть дальше – пожарная машина.
Он сидит, чуть наклонившись вперед, локти на коленях, руки сцеплены.
Смотрит вперед, будто ждет чего-то. Или кого-то.
Второй что-то говорит ему, но Ник не отвечает.
И я хочу проскочить мимо них незаметно.
– А меня отпустили, – кричит им Боря и пытается поднять руку, – оу.
– Борь, аккуратно.
Незаметно не получится уже.
– Ну что, боец, спасли тебя? – Никита поднимается и идет к нам.
– Да, – храбрится Борька. Как будто уже и не болит у него ничего.
– Я вас ждал, хотел узнать, как вы.
– Нормально, – листаю приложение.
– Садитесь, мы вас подвезем.
– Мы на такси, не надо служебным положением пользоваться, – передергивает от налетевшего ветра. Вроде лето, а вечером прохладно, но я с работы вышла в одной блузке, тепло же было.
Ищу подходящую машину.
– Мам, ну поехали. Ну, пожалуйста.
– Нет, Борь.
– Кира, нам все равно по пути.
– По пути, но не с нами, – натягиваю улыбку Самсонову.
Машин свободных, как назло, нет.
– Мамочка, ну пожалуйста. Я никогда не катался на таких машинах больших.
– Ты сидел в ней.
– А я хочу покататься, ну, мамулечка. Обещаю делать все, что ты скажешь.
– Ты забудешь уже завтра свое обещание.
– Кир, ну правда, поехали. Бесплатно довезем.
– Я лучше заплачу.
Беру Борю за руку и иду к парковке.
– Ну, мам, – конючит Боря, – ну, пожалуйста, – матушка, любимая, ты самая-самая лучшая. Я так тебя люблю. Ну, поедем на пожарной машине. Ну, я все, что хочешь, сделаю…
Отпускает мою руку и опускается на колени.
Прям блин во дворе больницы.
– Боря, встань. Не хватало еще ногу сломать.
– Ну, мамочка…
– Лучшее лекарство – улыбается Ник, – это дать ребенку то, чего он по-настоящему хочет. И смотреть, как он выздоравливает.
Поднимаю взгляд и как примагничивает к нему. Глубокий, темный, как пропасть, в которую скинули все обиды и прошлое.
– Ладно, Борь.
– Ура! – Целует мне на радостях колени Борька и поднимается.
Сегодня просто день позора. Второй парень, что был с Никитой запрыгивает на водительское место и включает фары.
– А можно я спереди поеду? – Боря уже идет к Никите. Я следом.
– Можно. Но маму тогда назад надо будет сажать.
Никита подхватывает Борю на руки и аккуратно несет.
– Мам, сядешь сзади?
– Сяду, – киваю ему. – Аккуратно только, Борь. Уши, руки, осталось еще ноги покалечить!
Глава 6. Сложно. Не вспоминать прошлое
Никита аккуратно поднимает Борю и подсаживает его на переднее сидение. А тот сияет, будто не руку повредил, а выиграл джекпот.
– Ух тыыыы… – тянет, оглядывая салон. – Здравствуйте, – здоровается с водителем.
– Привет, как уши?
Понятно, тот уже тоже в курсе или вообще приезжал. Я его и не помню.
Никита спрыгивает ко мне. В обычную машину и сама бы села, к этому пожарному танку не знаю, как и подступиться.
– А это что за кнопка? А вот это?
– Можно только смотреть, – предупреждает водитель.
– Смотрю, смотрю, я просто глазами…
– Как себя чувствуешь? Больше в обморок не падала? – Открывает заднюю дверь.
– Нет.
Я уже собираюсь залезть сама. Берусь за ручки и ставлю ногу на подножку, как Никита делает шаг и оказывается сзади.
Быстрее подтягиваюсь, но поздно…
Чувствую его теплые, уверенные руки на моей талии. Как поднимает меня, придавая сил и одновременно поддерживая.
– Я сама, – бурчу через плечо.
Усаживаюсь на сиденье.
Он поднимается за мной, тянется через меня и берет свою объемную пожарную куртку.
– Держи, – и, не спрашивая, накидывает мне на плечи. – А то замерзнешь.
Он замирает на секунду, глядя мне в глаза.
Я поднимаю взгляд.
И нас будто сшибает.
Все годы. Все слова. Все молчание.
Внутри все клокочет. Вулкан. Смесь обиды, желания, тоски и гнева.
Вот он. Бросил. Предал. А теперь тут рядом. Дышит. Заботится.
– Спасибо, – выдавливаю, но голос будто чужой.
И не дышу, пока он от меня не отстраняется, из-за злости на саму себя. За то, что сердце дрогнуло.
Никита выпрыгивает и захлопывает мою дверь.
Куртка тяжелая.
