Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых
Мальчишка перестал дышать. Я видел, как побелели костяшки его пальцев — даже скованные блокираторами, они сжались в кулаки.
— Всё это я говорю не потому, что хочу, чтобы ты предал отца, — произнёс я твёрдо. — Это я говорю для того, чтобы ты знал: у тебя есть выбор. А сейчас я тебе предлагаю просто послушать. Послушать, за чьё внимание ты боролся все эти годы.
В этот момент в коридоре послышались шаги. Тяжёлая, уверенная поступь императора и более мягкая, осторожная — султана. Они приближались. Я накрыл нас с мальчишкой Радужным щитом, отрезая светом возможность нападения на нас.
Через стенку я слышал, как свою партию начал вести Андрей Алексеевич. Голос его звучал спокойно, даже скучающе — так говорят о делах, которые не стоят и выеденного яйца:
— Видите ли, достопочтимый Баязед, во время катаклизма в Крыму вскрылась интересная деталь. Море воспламенилось не просто так, а стараниями представителя Османской империи.
— Быть того не может⁈ — делано удивился султан, но насмешку в его голосе услышал даже я из камеры. Голос его был бархатным, вкрадчивым, полным притворного возмущения. — Мы верные друзья Российской империи и всегда готовы прийти ей на помощь.
— Надо же, — продолжал Андрей Алексеевич всё тем же скучающим тоном, — а пленник заявил, что он из династии Баязедов. Нам удалось навести справки, и оказалось, что это один из ваших сыновей, прижитый от княжны Аршакидов. Как вы понимаете, исключить такую возможность мы не могли, а потому решили не убивать парнишку, пока вы не подтвердите либо не опровергнете его слова. Всё-таки исподтишка уничтожать правящую кровь не в наших традициях. Хотите взглянуть на пленника?
Я затаил дыхание. Мальчишка рядом замер, обратившись в слух. Его глаза, широко раскрытые, блестели в полумраке.
Султан молчал буквально несколько секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы осознать услышанное и принять решение. А затем расхохотался — громко, раскатисто, почти искренне.
— Хорошая попытка, переложить ответственность, Андрей Алексеевич! Но у меня никогда не было и нет сыновей от женщин из династии Аршакидов. Более того, у меня нет подобных наложниц. Но одно я могу вам сказать точно. Мой сын никогда бы не сдался врагам в плен, скорее предпочтя закончить жизнь самоубийством. Так что, увы и ах, мне очень жаль вас расстраивать, но Османская империя не при чём к этому, безусловно трагичному стечению обстоятельств, произошедшему у вас в Крыму. Можете убить его без зазрения совести или позволить убить мне, за оскорбление моей крови.
Мальчишка побледнел. Я видел, как краска отхлынула от его лица, оставив лишь серую, пепельную бледность. А после я заметил то, что, видимо, ускользнуло от внимания остальных. К пленнику, магу тьмы, находившемуся на койке, от стены протянулась ожившая тень.
Один рывок — и тень уничтожила его.
При этом наш угол, накрытый радужным щитом, тень обошла его по дуге, не желая каким-либо образом соприкасаться с защитой. Тело, ещё мгновение назад живое, иссохло, словно мумия, и осыпалось тленом. Ни капли крови, ни стона, ни вздоха. Просто пустая оболочка, рассыпающаяся в прах.
Тем временем шаги султана Баязеда и императора Пожарского начали удаляться от камеры. Могу себе представить, что уходили они с совершенно разными, но при этом похожими эмоциями: султан, вероятно, с чувством выполненного долга от подчищенных концов, а Андрей Алексеевич, я был уверен, с показной досадой, накрывающей реальную понимающую усмешку.
Лишь после того, как тени приняли обратно нормальные очертания, а шаги визитёров затихли в глубине коридора, я расширил радужный щит на пределы всей камеры и поинтересовался у парня почти буднично:
— Ты видел, как поступил с нежелательными свидетелями твой отец. Всё ещё жаждешь за него бороться и умереть? Или тебя всё же познакомить с родной бабкой из тех самых Аршакидов, кровь которых в тебе сильна, благодаря которым ты управляешь собственными родовыми птичками и уже таишь в себе сильнейшую силу магии воздуха?
Я наклонился ближе, и мой голос стал совсем тихим:
— Смотри, выбор у тебя невелик. Если хочешь жить, отомстить за поруганную честь матери и вернуть обратно престол предков — Российская империя тебе поможет. Ну а если хочешь сдохнуть, защищая интересы того, кто отказался от тебя и при жизни, и после смерти, — что ж, неволить не станем. Подумай об этом.
Оставив парня в раздумьях, я покинул каземат. Надеяться на быстрое принятие решения не приходилось: слишком многое на него обрушилось за последние четверть часа. Но и усыплять парня тоже не следовало, ему нужно было подумать об очень многом.
В коридоре меня дожидался великий князь Михаил Дмитриевич. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и в свете факелов его лицо казалось высеченным из гранита.
— Предлагаю заглянуть к мальчишке через сутки. Возможно, прихватив с собой и Кавказскую Грозу, если тот согласится на сотрудничество.
Великий князь кивнул, и я, сориентировавшись по солнцу — благо, в одном из коридоров имелось узкое окно-бойница, через которое пробивался косой декабрьский луч, — прикинул, что время близилось к закату. А это означало, что мне необходимо было присутствовать на официальном выходе императора с императрицей, а после — по-тихому покинуть коронацию.
Ведь впереди у меня было ещё одно немаловажное дело: скандинавский ритуал определения будущего правителя. А до того неплохо было бы с Эсрай успеть провести ещё и брачный обряд. Пусть и скромный — не чета императорскому, — но от того не менее важный. Для нас обоих
Глава 16
Я вернулся в Алексеевский зал, всё ещё чувствуя на плечах тяжесть княжеского плаща — после политической тюрьмы, её сквозняков и мрачных каменных сводов, праздничная атмосфера казалась почти нереальной. Зал гудел, словно разбуженный улей: сотни гостей обсуждали прошедший ритуал, сияющие венцы над головами императорской четы и то невероятное обстоятельство, что фениксы впервые благословили сразу двоих. Я проталкивался сквозь толпу, отвечая на приветствия кивками, пока не отыскал взглядом бабушку. Княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова
