Избранница Смерти - Ребекка Хумперт
Я построила место для подношений Матео недалеко от скалистого утеса в нескольких сотнях метров от деревни. Потому что моему брату очень нравился вид отсюда.
Потому что он мечтал когда-нибудь покинуть остров.
И потому что он здесь погиб.
Я вцепилась пальцами в лямки своего рюкзака и постаралась выровнять дыхание. Потом взглянула в центр алтаря, на пустую деревянную раму, которую я украсила флор-де-муэрто и окружила апельсинами и бананами. Рисунок, который должен был там находиться, все еще не был закончен. Потому что, как только я пыталась увековечить лицо моего брата на гладкой бумаге, во мне что-то ломалось. Возможно, потому, что это сделало бы свершившимся фактом то, чего я даже спустя почти четыре года по-настоящему не хотела принимать. Потому, что это придало бы окончательность смерти Матео, и я боялась, что в конце концов это меня все-таки разрушит.
Я опустилась на колени в тени ближайшей пальмы перед алтарем, собрала немного флор-де-муэрто и засунула их за пояс своего платья, рядом с перочинным ножиком Матео. У мертвых были особые отношения с этими оранжевыми цветами — они их и боялись, и любили.
Когда они прикасались к ним, то автоматически возвращались в Миктлан. Поэтому алтари и кладбище на Диа-де-лос-Муэртос украшали этими цветами. Так мертвые могли вернуться домой.
Когда я выпрямилась и сделала шаг назад, взгляд у меня упал вниз, туда, где темно-синие волны разбивались о скалу. Почти мгновенно дыхание у меня участилось. Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но у меня ничего не вышло. В сознание вторглись воспоминания и голоса, которые говорили неправду.
— У него не было ни единого шанса, Елена. Никто не выживет при падении с такой высоты.
— Это был несчастный случай, миха.
Невольно я провела дрожащими пальцами по груди, пока не нашла то, к чему прикасалась каждую ночь. Когда сон в очередной раз отказывался ко мне приходить.
После смерти Матео я постоянно искала улики, искала объяснение — и искала того, кто сбросил моего брата с этой скалы.
Прошедшие с тех пор годы тянулись мучительно медленно, но боль в груди оставалась. Как и светлые волосы с золотыми вкраплениями, которые были в моем медальоне. Даже если никто в это не верил, я знала, кому должны были принадлежать эти волосы. Волосы, которые были найдены на теле моего брата. Волосы того человека, который столкнул Матео де Хесуса с этой скалы почти четыре года назад. И поскольку мертвые по какой-то причине проснулись слишком рано, я была как никогда близка к ответу. Я была уверена, что Матео сможет ответить на мой вопрос, если ко мне явится. И, может быть, тогда я наконец смогу его отпустить. Выполню свое обещание абуэле и покину эту проклятую деревню. Или, может быть, приду в ярость и начну мстить, заглушив боль ненавистью. А может, я…
Внезапно вокруг моей талии обвилось что-то теплое и потащило назад.
Я испуганно вскрикнула, когда меня оттащили подальше от обрыва.
— С вами все в порядке? — пробормотал мне в ухо низкий хрипловатый голос.
Я посмотрела вниз и заметила руку в темной кожаной перчатке, которая держала меня за талию. Не задумываясь, я вцепилась в эту руку ногтями, пытаясь вырваться из железной хватки.
— Отпусти меня! — в панике закричала я и залягалась.
Видимо, я попала незнакомцу по голени, потому что хватка ослабела и он отпустил меня окончательно. Но при этом успел оттащить от скалы.
Спотыкаясь, я сделала несколько шагов и подождала, пока немного успокоится дыхание. Затем повернулась, держа руку на ноже Матео. Никто не смел прикасаться ко мне без разрешения.
Я ожидала увидеть пьяного деревенского жителя, кого-нибудь, кто не постесняется набрасываться сзади на одиноких женщин. Кого я не ожидала увидеть, так это оказавшегося передо мной высокого молодого человека с выражением неподдельного беспокойства на лице.
По моим оценкам, он выглядел несколькими годами старше меня, то есть ему было около двадцати с небольшим. Он был одет в простую черную гуаяберу7, и тонкая льняная рубашка не скрывала широких плеч и тренированного торса. Еще на нем были обычные брюки из светлой ткани. Взъерошенные ветром темные волосы доходили ему почти до плеч и вместе с трехдневной бородой придавали ему немного дикий и необузданный вид.
Но отступить на шаг меня заставила не его прическа, а что-то в его почти черных глазах. Он словно предостерегал подходить к нему слишком близко. Несмотря на то что в нем была видна обеспокоенность.
— Дыши, — вдруг сказал молодой человек.
Я растерянно на него уставилась. Он немного наклонился, чтобы мы оказались примерно на одном уровне, но сохранил дистанцию между нами. Только сейчас я разглядела маленькие, едва заметные шрамы в форме полумесяца у него на лбу и щеках. И сразу подумала о своих собственных шрамах, которые были схожей формы. Неужели к этому человеку тоже прикасались мертвые?
— Дыши, — повторил он. Затем сделал то, чего я не ожидала. Он начал шумно вдыхать и выдыхать воздух и приглашающим жестом показал мне, чтобы я одновременно с ним делала то же самое.
И тут я осознала, что дыхание у меня все еще учащенное, а сердце бешено колотится.
Я опустила взгляд на свои по-прежнему сжимающие нож руки, затем судорожно вдохнула и медленно выдохнула. И повторяла эту процедуру до тех пор, пока не попала в ритм незнакомца. Пока мы не начали вдыхать и выдыхать воздух в унисон.
Когда я подняла глаза, то увидела, что он не отрывает взгляда от моего лица. Обычно я в таких случаях прошу на меня не смотреть, но в его взгляде не было ничего навязчивого, ничего, что могло бы вызвать у меня дискомфорт.
— Спасибо, — произнесла я, когда дыхание у меня немного успокоилось.
Уголок рта мужчины приподнялся, изображая улыбку, но глаза у него оставались серьезными.
— Не за что, сеньорита.
Он выпрямился и отступил на шаг, а затем прислонился к стволу ближайшей пальмы, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд оторвался от меня и теперь был направлен на офренду.
Снова прикрепляя нож к поясу, я разглядывала незнакомца. Искала его лицо в памяти, но не могла вспомнить, чтобы я его когда-нибудь раньше видела в своей или в какой-нибудь другой деревне. Хотя я помнила всех жителей, и живых, и умерших.
Тем не менее я чувствовала, что его черты мне знакомы. Что-то шевельнулось у меня в сознании, но я никак не могла это уловить, не могла вспомнить его имени по лицу.
— Это непросто, не так ли? — внезапно спросил мужчина, и его мрачный голос звучал чуть ли не шепотом.
Я приподняла бровь:
— Что непросто?
Его взгляд по-прежнему был устремлен на алтарь.
— Отпустить мертвых.
Я молча разглядывала ярко-оранжевые флор-де-муэрто, которые обновляла каждый день. Надеясь, что жжение в моей груди со временем утихнет.
— Да, — наконец ответила я. — Это непросто.
— Особенно для могильщика.
Я только собралась вытащить из рюкзака пан дульсе от Марисоль, чтобы положить его на алтарь между фруктами, но замерла, не закончив движение.
— Я не могильщик.
Я и сама точно не понимала, почему я солгала. Может быть, потому, что еще не избавилась от неловкости за свои обязанности.
Незнакомец оторвал взгляд от подношений и снова посмотрел на меня, более пристально, чем раньше.
— Очень жаль. Забота о мертвых — весьма почетная профессия.
— А для чего тебе могильщик? — поспешно спросила я, прежде чем он успел высказать дальнейшие предположения, которые, возможно, соответствовали бы истине.
Может, он с материка? Но тогда зачем ему искать могильщика на таком отдаленном острове, как наш? Или в моей деревне произошла еще одна смерть? Но тогда бы Марисоль наверняка давно мне сообщила.
— Он узнает, когда со мной свяжется.
Мне показалось или его глаза стали немного темнее, чем мгновение назад?
Последний раз судорожно сжав в пальцах печенье, я положила его рядом с апельсином.
— Я его знаю. Если хочешь, передам ему, что требуются его услуги.
Я кивнула в сторону кладбища, очертания
