Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский
96.Третьяков, Павел Михайлович (1832–1898).
К письму 10 октября 1872 г.
99.Дело Мясниковых, о котором вскользь упоминает Ф. М., было громким процессом, который «по трудности, сложности и важности превышал все дела, разбиравшиеся до сих пор в стенах (окружного) суда», как охарактеризовал его в речи прокурор. Сущность дела, очень затянувшегося (началось в 1859 г. и разбиралось в 1872 г.), сводится к обвинению в подделке и подлоге завещания купца Козьмы Васильева Беляева двух братьев Мясниковых, из них один (Александр Константинович) занимал должность адъютанта начальника III отделения собств. е. и. в. канцелярии. В процессе участвовали видные судебные деятели того времени, в том числе акад. А. Ф. Кони. Вердиктом присяжных заседателей духовное завещание, оставшееся после купца Беляева, признано не подложным. Все остальные вопросы вследствие этого оставлены были без ответа, а обвиняемые признаны по суду оправданными. По протесту прокурора суда уголовный кассационный департамент сената отменил решение и передал дело для нового рассмотрения в Московский окружный суд, в котором последовал такой же приговор. Подробности дела см. в VI томе издания: «Русские судебные ораторы в известных судебных процессах». Москва 1902, стр. 1–72. Федор Михайлович, несомненно, интересовался процессом и, как о знакомом и известном событии для Анны Григорьевны, он о нем кратко заметил в письме. Очевидно, Ф. М. застал процесс в московской стадии.
К письму 20 мая 1873 г.
100.Поляков, Борис Борисович— адвокат петербургский. Ф. М. он был не очень по душе. Характеристику его Ф. М. дает в своем письме Анне Григорьевне от 22 июня 1873 года.
101.Шеры— одни из претендентов, как Достоевские и Казанские, на известную долю в наследстве после общей для них и Достоевских тетки Куманиной Александры Федоровны, урожденной Нечаевой, — родной сестры матери писателя, бывшей крестной матерью Ф. М. Достоевского. Эту тетку Достоевский изобразил в образе «бабуленьки» в романе «Игрок». А. Ф. Куманина скончалась 29 марта 1871 г. Ф. М., как видно из недавно опубликованного его письма А. Н. Майкову 14/26 августа 1869 г., тогда же предпринял меры в отношении этого наследства. Вот что он писал в этом письме А. Н. Майкову: «Я написал Веселовскому. Повернуть дело (то есть даже и со мною) зависит теперь от него. Прочтя все внимательно, что вы мне писали, я рассудил, что в деле этом надо начать с осторожности. Этакое дело — щекотливое дело. Что тетка была не в своем уме несколько лет (года 4 последних наверно) — тому и я многократный свидетель, и если надо, то найдутся 100 свидетелей. Но, с другой стороны, я ровно ничего не знаю о ее завещании и о настоящих ее намерениях насчет монастыря. Одно укрепляет меня в намерении — это то, что Веселовский должен основательно знать всю сущность ее завещания, равно и о том, кто будет против нас и кто за. Одним словом, я написал ему в том смысле, что я слышал от вас. Вслед за тем я прошу у него разъяснения фактов и обстоятельств, подробностей завещания и заключаю тем, что если он твердо уверен в том, что завещание редактировано в последнее время, т.-е. не в своем уме, и что право, стало быть, очевидное, то чтоб не оставил меня советами к руководством и изъяснился бы со мною в этом смысле. Я же дело начать, разумеется, готов при вышесказанных обстоятельствах» (см. сб. I. «Ф. М. Достоевский» под ред. А. С. Долинина, стр. 430).
Дело сильно затянулось; ясности и определенности оно не приобрело за эти годы. Любовь Федоровна Достоевская в своих воспоминаниях отмечает грустный факт ссоры наследников из-за этого дела: «Тетка Куманина умерла во время пребывания моих родителей за