Ревизор: возвращение в СССР 55 - Серж Винтеркей
***
Москва
Пятница, пять тридцать утра. Мы мчались с Галией по ночной Москве – ни людей, ни машин. Совершенно особая атмосфера.
– Паша, нам надо с тобой почаще вот так вот выезжать, – спустя минут десять после того, как мы отъехали от дома, с восторгом в голосе сказала Галия. – Это совсем другая Москва, чем утром, днём или вечером. На меня сейчас такие эмоции нахлынули, что не знаю даже, как передать их словами. Словно весь этот огромный, красивый, старинный город только для нас с тобой существует.
– Да я и сам люблю такие моменты, – улыбнулся я жене. – И это мы ещё на машине. А представь, если б мы пешком сейчас шли! Вся эта неожиданная для Москвы тишина… Людей и машин нет. Эхо шагов… А, ну ещё и коты! Котов немало было бы видно, посветлее будь сейчас на улице, сама бы увидела, сколько их тут бегает по улицам, решая свои ночные дела, – заметил я.
Тут как раз фары очень удачно высветили чёрную кошку, которая неспешно брела себе по тротуару, и Галия звонко засмеялась, увидев подтверждение моих слов.
Ехали по пустынным дорогам быстро, мигом выехали за кольцевую, где, конечно, прежнее очарование быстро пропало. В ночных дорогах всё же за городом никакой особой красоты нет. И чем ближе было к Конаковскому району, тем хуже они становились…
Когда прибыли к музею, там уже вовсю работа спорилась. Хотя я заметил, что больше всего шума доносилось из здания ресторана и многоквартирного дома, чем от самого здания музея. Уже всё‑таки достаточно специфические работы остались, на которые много человек выделять не надо. А на этих объектах ещё полно чем заняться было: и стены до конца возводить, и крыши делать.
Главное, что видно было, что и эти объекты будут красивые. Как ни сопротивлялся Жуков, я всё же настоял в своё время, что и здесь будет тот же самый красный кирпич и черепица вместо шифера. Ему лишь бы сэкономить… Не понимает, как важно, чтобы все объекты музейного комплекса, включая развлекательные и обслуживающие, выглядели в одном стиле.
Как ни хорош Жуков в своём деле, но всё же это советский строитель. Задача сэкономить ставится в СССР ещё на стадии проектирования и воспринимается вполне себе нормой и на дальнейших этапах. Сразу видно, не так часто Жуков строил что‑то, где перед ним не ставили задачу именно сэкономить в первую очередь, а построить красиво – на века и качественно, не слишком заботясь о цене дефицитных строительных материалов…
Жена была очень впечатлена самим музеем, даже в том незавершённом виде, в котором он еще был.
– Паша! – ахнула она, когда вышла из машины и хоть немножко осмотрелась. – Красота‑то какая!
Я тут же, улыбаясь, вытащил фотоаппарат, который с собой захватил.
– Ну‑ка, пройди пару шагов поближе к замку, – сказал я. – Я тебя на его фоне сфотографирую.
Галия, конечно, выглядела очаровательно. Мы же сюда не как на стрельбище собирались, а как на культурный объект. Так что она и в шубке меховой, и в новой шапке, и в сапожках красивых.
В Москве небольшой минус был, а что тут с погодой будет, я не знал… Но я прикинул дома, что по моему настоянию тут на стройке всё так оборудовано, чтобы не было нужды ходить по лужам с грязью, когда оттепель. Везде настилы из досок. Так что решил, что её обувь не пострадает не только внутри, где, само собой, уже всё более‑менее цивильно, но и если она захочет вокруг строительных объектов прогуляться.
Кстати говоря, по этим расходам Жуков нисколько не возражал. Сам прекрасно понимает, наверное, что хорошие коммуникации, проложенные по всей стройке, ему только в помощь.
Подумал, что удачно вышло, что жена сама неожиданно попросилась со мной в эту поездку. Вместо решения бытовой аудиторской задачи получился небольшой семейный поход.
Задумался даже: на какие мероприятия я бы смог также жену с собой брать?
Ну, не на совещание в «Полёте», это само собой. И не на инспекции по заводам, где наша группировка свои дела обделывает, тоже…
Тут мне в голову еще одна мысль пришла: к антиквару, когда в следующий раз пойду, можно с собой Галию захватить. Хотя немедленно, вздохнув, от этой мысли отказался: я ж к нему в следующий раз планирую пойти, чтобы заодно расплатиться за те золотые червонцы, что он для меня отложил. Я же за них залог уже оплатил… И мне, конечно, нужно будет внимательно, на всякий случай, каждый червонец, что он мне будет отдавать после оплаты, внимательнейшим образом осмотреть.
Нет, это, конечно, слишком глупая будет идея, чтобы жена моя с огромным интересом за всем этим наблюдала. Ни к чему ей вообще ни видеть, что я золото в таких объёмах скупаю, ни знать об этом.
Эх, побыстрее бы уже основная стройка была бы завершена здесь, чтобы можно было наконец воспользоваться ячейкой для своих ценностей. Сразу большая ноша с плеч упадёт.
Вспомнил, конечно, тут же, а как же без этого, и про свой клад, который зарыл в деревне: как он там поживает? Интересно, не нашёл ли его кто‑нибудь? Что приятно, вспоминал я о нём достаточно редко, а уж теперь, после того как КГБ разрешил мне в Италию выехать, и вовсе он меня перестал волновать.
Вообще нет смысла переживать по поводу того, сохранится ли мой деревенский клад в неприкосновенности, потому как те мои активы, которые сейчас в Италии нарабатываются под неутомимым присмотром Тарека Эль-Хажж – вот это и есть настоящее сокровище.
А все эти золотые и серебряные монетки и советские рубли, которые я здесь успел скопить, – это так, баловство просто на их фоне…
Самое главное – во время этой предстоящей поездки в Италию успеть юридически закрепить все принадлежащие мне активы.
Тарек всё же серьезным бизнесом занимается. Работа эта нервная, здоровью не способствует. Вдруг помрёт от какого‑нибудь инфаркта или инсульта? А старший сын, который в Париже
