Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров
В ход пошли небольшие марионетки-змейки. Они устремились к Сильфе, дабы отвлечь её и нарушить контроль.
Далее я выпустил свои нити. Десятки нитей одновременно ринулись в бой, не хаотично, а по плану, который я только что и придумал. Большая же часть атаковали Гнома, вцепляясь в его каменную плоть и пытаясь приподнять его над полом, не давая ему менять рельеф. Оставшиеся мешали Ундине и Саламандре сосредоточиться на атаке, вынуждая уйти в защиту.
Это сработало. На несколько драгоценных секунд слаженность квартета дала сбой. Я использовал эту паузу для собственной выгоды. Создал ещё нити вокруг себя, вот только немного иного толка. Тончайшие, состоящие даже не из маны, а почти из чистого воздуха. Они сплетались вокруг меня даже не в щит, а сложный сенсорный кокон. Я перестал полагаться только на зрение и слух. Начал чувствовать: перепады давления, малейшие изменения влажности, вибрации камня, колебания температуры. Мир вокруг стал объёмным, тактильным, предсказуемым.
Когда Саламандра выдохнула очередной сгусток плазменного жара, я уже не уворачивался. Я накрыл его атаку воздушным коконом, перекрыв доступ кислорода к огню, что моментально погасило его. Когда Сильфа, отбившись от марионеток, метнула в меня сжатый, невидимый клин воздуха, я встретил его направленным встрeчным потоком, развернув клин и отправив его в сторону Гнома, заставив духа земли на миг пошатнуться.
Контроль над полем боя перешёл ко мне. Минимум своей силы, максимум — их же энергии, перенаправленной, обращённой против них самих или против союзников. Я стал дирижёром в их же оркестре, внося диссонанс в их слаженную симфонию разрушения.
Но они были духами. Их запас маны был явно больше моего. Там где они не сдерживались, мне приходилось максимально экономить. На восьмой минуте Ундина, казалось, потеряла терпение. Туман вокруг неё сгустился до состояния молочной стены, а затем рванул в мою сторону, создав вокруг меня водяную сферу, мгновенно сковывающей каждое движение. Гном замкнул сферу каменной скорлупой. Сильфа нагнетала давление внутри, а Саламандра принялась раскалять стенки. Прочнейшая ловушка и печь одновременно. А я ведь сам научил их этой комбинации…
Паника, острая и животная, кольнула в грудь. Но я задавил её. Мысли пронеслись с безумной скоростью. Ломать? Не хватит сил. Телепортироваться? Не владею. Осталось одно — найти слабое место в самой комбинации. Вода, земля, воздух, огонь. Их единство было их силой. Но и их слабостью.
Я не стал бить по стенам. Я сосредоточил остатки маны на одном невероятно сложном для меня сейчас плетении. Мой эксперимент. Я назвал это плетение: «резонансом». Оно не атаковало. Оно искажало. Я нашёл точку, где текучая, податливая магия воды Ундины встречалась с жёсткой, статичной магией земли Гнома. В эту точку и запустил своё плетение, активировав его…
Эффект был похож на удар по камертону. Каменная скорлупа затрещала, не от удара, а от внутреннего напряжения. Вода внутри забурлила, потеряв форму. Концентрация духов дрогнула. На мгновение. Но этого мгновения хватило. Я выстрелил в образовавшуюся брешь «воздушным тараном», вырвался наружу и откатился в сторону, едва стоя на ногах. Грудь разрывало от нехватки воздуха, мана была на дне, но я не сдался…
— Время! — голос Кроу прозвучал как гонг.
Духи тут же замерли, остановив свои атаки. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только моим тяжёлым, хриплым дыханием. Я стоял, обливаясь потом, в потрёпанной, местами обгоревшей одежде, чувствуя каждую горящую от напряжения мышцу. Но внутри было лишь холодное, чистое удовлетворения. Я выдержал. Не просто выжил. Я справился.
Кроу медленно подошёл ко мне. Его взгляд был привычно изучающим и сканирующим.
— Тактические ошибки в начале: марионетки были брошены в лоб, без тонкого контроя, их эффективность была сильно снижена. Ты несколько раз попался на один и тот же шаблон — отвлечение Сильфой с последующей атакой земли. Твоя защита от первого комбинированного удара была груба и энергозатратна, — отчеканил он.
Он замолчал, давая словам впитаться. Я ждал продолжения разноса, глядя в пол.
— Однако, — и его голос изменился, в нём появились нотки, которые я слышал лишь пару раз за весь год, — после первых трёх минут ты перестроился. Перестал реагировать и начал предугадывать. Ты использовал среду и их же силу против них. Нити использовались весьма продуманно и эффективно. А тот финальный трюк с помощью которого ты выбрался из западни… Это было интересно. Я тебя такому не учил, — он покачал головой, и в уголке его глаза дрогнула что-то вроде уважения. — Ты использовал не голую мощь, а мозги. Увидел не четырех врагов, а одну систему. И нашёл точку, где её можно расшатать. Это, Фауст, и есть разница между тем, кто просто учит плетения, и тем, кто понимает магию.
Он положил тяжёлую руку мне на плечо. Жест был несвойственным ему, почти отеческим.
— За год ты проделал путь, на который у иных уходят десятилетия. Ты научился не только поглощать знания, но и применять их. Ты уже далеко не ремесленник. В тебе вызревает стратег. И это хорошо. Потому что мир за этими стенами опасен и ты должен уметь просчитывать все последствия своих действий.
Я выпрямился, пытаясь скрыть волну горячей благодарности и гордости, накатившую изнутри. Эти слова были высшей наградой.
— Это благодаря вашим урокам, учитель.
— Ерунда. Мои уроки — лишь направление, — отрезал он. — Дорогу прошёл ты. Иной на твоём месте не добился бы и десяти процентов от твоих успехов. Я рад, что выбрал именно тебя в свои ученики. Пока я ещё ни разу не оказался разочарован в этом выборе. Надеюсь, так продолжится и впредь. И теперь… — он отпустил моё плечо и повернулся к выходу, его фигура в свете магических светильников казалась особенно высокой и одинокой. — Теперь пришло время для следующего шага. Того, к которому все предыдущие были лишь подготовкой.
Мы вышли из тренировочного зала и поднялись в главную гостинную. Камин, как всегда, потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на полки, уходящие ввысь. Кроу остановился перед ним, задумавшись.
— Башня — прекрасная колыбель, — заговорил он, глядя в огонь. — Но рано или поздно из колыбели нужно выбраться. Теория, лабораторные опыты, контролируемые спарринги… они
